Игрушка для хищника

Даже колени подогнулись, — и не от слабости, как все подумали, нет. Как будто в самое сердце он ко мне проник и крючок там зацепил. И оно бьется часто-часто, до безумия.

Я ждала его.

Волновалась и ждала, когда он войдет в мою комнату.

Делали какие-то анализы, со мной о чем-то говорили, что-то расспрашивали, — а для меня это все — будто ненастоящее. Как в бреду. Неважное. Несущественное.

Только о том и думала, чтобы скорее все закончилось, — и я снова смогу увидеть его взгляд, голос его услышать, поговорить.

Он стал реальным, — и мне хотелось впиться ногтями в ладони до крови и смеяться от радости."

"Только одно сдерживало, — если начну так себя вести, меня точно примут за сумасшедшую и еще в больницу какую-нибудь отправят. Да и перед ним так позориться не хотелось, — мог же войти в любой момент.

Но он так и не пришел.

А мне не спалось, — ну, никак не заснуть.

Почему? Обещал же, что вернется, когда меня осмотрят?

Хотя, главное, конечно, было в том, что он все-таки настоящий, а вовсе не показался мне. И то, что все равно завтра утром я его увижу. Но…

Глупо, конечно, но в сердце как-то не по-хорошему кольнуло. Один раз, другой, — и я уже не выдержала, поднялась и пошла его искать. И умом понимала, — ну, что может случиться с ним в доме? А тревога все равно росла. Мне нужно было увидеть.

Замерла и чуть не заорала, когда увидела его на полу, а вокруг все те же люди суетятся. Только он — без сознания, — и у самой в глазах потемнело.

— Света, иди спать. Не для твоих это глаз, — буркнула Аля, — врач, что мной занималась, — я уже запомнила, как ее зовут.

— Нет! — даже вскрикнула. Нет, нет, нет! Не могла я уйти, не могла просто ждать, что с ним будет дальше! Потерять его, только встретившись, — не могла.

Меня отгоняли, но я только мотала головой, сжимая зубы. В конце концов Аля поняла, что меня — не оттащишь, махнула рукой и позволила помогать ей.

Правда, помощи от меня, конечно, было мало, — но мне это казалось очень важным, — и пусть и даже всего лишь разрезала на нем одежду и отмывала его от запекшейся крови.

Закусив губу и стараясь не расплакаться, — вот так, при всех. А сама будто боль его внутри себя чувствовала.

Расплакалась уже потом, когда все разошлись, а я просочилась к нему в комнату.

Бледный, с капельками пота на лице, и плечо под рукой моей дергает.

Не могла уйти. Просто не могла. Глупо, но мне почему-то казалось, что я его вытащу из его собственных кошмаров, если буду рядом, — как и он меня. И отгоню лихорадку, как он отгонял мою черноту.

Аля ругалась, выгоняла меня, за Артура тревожилась, — а я почему-то знала, — все с ним будет хорошо.

И хотелось все тепло свое отдать, согреть его, — не снаружи, внутри, — почему-то кажется мне, что там у него — лед.

Как будто никто никогда не видел, какой он на самом деле. Не понимал.