Игрушка для негодяя

Томный женский голос поет мне о несчастной и неразделенной любви, после которой минут пять отводится на назойливую рекламу.

— Выключи, пожалуйста.

— Пожалуйста? — охает Алекс и удивленно смотрит в зеркало заднего вида. — Ух ты.

Я молча вскидываю бровь, и он милостиво выключает радио.

— Спасибо, — желчно отзываюсь я.

— Пожалуйста, — не менее ядовито хмыкает Алекс.

Молчим, вежливо игнорируя друг друга. Через двадцать минут машина сворачивает на Ленинградский проспект, а через пять она мягко тормозит у пафосного с округлой крышей крыльца отеля, от зеркальных окон которого отражается вечернее летнее солнце.

— Этаж пятнадцать, номер триста два.

— Как это понимать?

— Иди.

Раз решила прийти на встречу, то поздно сдавать назад, да и седовласый в строгом костюме мужчина распахнул дверцу и с вежливой улыбкой подает руку. Принимаю его помощь и выскакиваю на брусчатку.

— Доброго вечера, — он широко улыбается, и я торопливо семеню к крыльцу мимо стриженых кустов.

Я не думала, что рандеву с Родионом пройдет в отеле. Это наталкивает на нехорошие подозрения, от которых слабеют ноги и приливает кровь к щекам. Очередной услужливый и улыбчивый мужчина открывает передо мной стеклянную дверь, и я оказываюсь в белом просторном с высокими потолками вестибюле.

Уверенно шагаю к стойке, за которой прячутся несколько девушек в белых блузках и узких юбках.

— Меня ждут, — говорю я внимательной блондинке с натянутой улыбкой, — в номере триста два.

Она молча и грациозно вскидывает руку налево, не задавая лишних вопросов, и я, тихо поблагодарив, устремляюсь по указанному направлению. Ловлю себя на мысли, что я будто проститутка по вызову, и я иду на встречу к ВИП-клиенту.

В лифте цепко оглядываю отражение и медленно дышу, успокаивая в груди нарастающую панику и смущение. Ничего странного. Серьезные разговоры со взрослыми женщинами всегда проходят в отелях. Вытираю вспотевшие ладони о подол сарафана и нервно сдуваю локон со лба. А ведь могла бы сейчас вещи спокойно разбирать из коробок и китайской клетчатой сумки.

Плыву по коридору, как в тумане. Нахожу нужную дверь и минут пять стою перед ней в липкой и холодной нерешительности. Зачем я тут? Я не должна стремиться к встрече с тем, кто бессовестно меня похитил и лишил свободы. Да — ненадолго, да — плен мой был похож на отпуск, да — меня щедро одарили, но смысл ведь в том, что меня тянет к человеку, который не видит проблемы в том, чтобы выкрасть чужую жену.

Я в процессе развода. Мой брак рассыпался серым прахом, и вместо того, чтобы рыдать в обнимку с бутылкой вина, я прибежала на свиданку в веселеньком глупом сарафане и прислушиваюсь к гулкому биению сердца. Я ведь не могла влюбиться за такой короткий срок в того, кто с равнодушием пленил меня и надел на голову мешок.