Игрушка для негодяя

— Что, Яна?

— Кто там говорил, я мужчина, ты женщина? — насмешливо интересуюсь я. — И что-то там про этикет.

— Ты сейчас не женщина, а злая ежиха, — Родион массирует переносицу. — А я рассерженный медведь.

— Пока ты не откроешь, я не выйду.

— Да чтоб тебя, — шипит Родион и выскакивает из машины.

Дверца с моей стороны распахивается, и я с наигранной горделивостью покидаю салон, оперевшись о руку бледного и разъяренного Родиона.

— Так бы и сказал, что ты хочешь, чтобы я ушла, — обиженно смериваю его взглядом и веду плечиком.

— До вечера, Яна, — цедит Родион сквозь зубы, зло всматриваясь в мое лицо. — И ты сама решила в очередной раз сбежать.

Забирается в салон, несдержанно и громко хлопает дверью, и машина возвращается на проезжую часть. Я не ежиха, ведь даже у колючих созданий больше мозгов и самообладания.

Люди на остановке удивленно оглядывают меня, когда я неистово топаю ногой и глухо порыкиваю. Зайду в аптеку и куплю успокоительных, которые мне сейчас строго рекомендованы. И если на работе начальник встретит меня с претензией, почему я опоздала, то я буду еще и уволена, ведь я прямо чувствую желание вызвериться на кого-нибудь.

Глава 19. Серьезный разговор"

"Мне очень волнительно. Меня швыряет из “поеду на встречу с Родионом, потому что хочу его увидеть” в “да пошел он к черту, самодовольный подлец”. В водовороте противоречивых чувств сама не замечаю, как по возвращении домой после работы, глажу на комоде белый сарафан в веселенький одуванчик, облачаюсь в него и подкрашиваю ресницы тушью у зеркала в ванной комнате.

Похоже, я приняла решение, пусть его и не осознала. Я встречусь с Родионом, хотя бы из женского любопытства. Закинув в рот пару желтых таблеток валерианки, обуваюсь в простые босоножки на плоской подошве и сама про себя думаю, что в них будет удобно сбежать от Родиона.

Кидаю печальный взгляд на коробки, которые все еще ждут своего часа, и выхожу из квартиры. Решительно закрываю дверь и спускаюсь, перескакивая ступени через одну. Возможно, я еще пожалею, что повелась на манипуляцию Родиона и его интригу, но иначе я не усну в догадках, о чем он мне мог поведать этим вечером.

— Удивлен, — говорит Алекс, когда я заползаю на заднее сидение и встряхиваю волосами.

— Да он меня все равно в покое не оставит.

— Думаю, Родион в этот раз сдержал бы слово. Сколько за тобой можно бегать?

— Ты еще должен добавить, что это за ним женщины бегают, — с притворной презрительностью фыркаю я. — Так?

— Ага.

— Теперь ясно, чего вы мне мешок на голову надевали, — вскинув подбородок, гляжу в окно. — Боялись, что я буду его преследовать?

— Давай, мы с тобой помолчим и послушаем музыку, Яна, — сердито отзывается Алекс и включает радио.

— Да я и не навязываюсь к тебе разговорами, — морщу нос.