Игрушка для хищника

Неторопливо дышать, наслаждаясь, чувствуя, ощущая. Вещи какие-то простые замечать. Беречь захотелось.

Не так, чтоб на отрыв, — и только мосты за спиной полыхают, опаляя спину до мяса своим жаром.

Бережно, осторожно, каждый миг в какую-то копилку души складывая. И наполнять эту копилку. Каждым мгновением наполнять. Вытеснить всю черноту на хрен оттуда. И светом заполнить.

Даже головой иногда трясу, чтобы очнуться.

Два разных человека во мне, — и снова разрывает, уже внутри, на две части.

Неужели я и правда такой, — и вот ничего мне в жизни и не нужно на самом деле? Или это — временное помешательство, как будто наркотой опоили?

Опоила она меня, насквозь опоила. Собой. Сумасшествием этим ненормальным. А мне даже и очнуться не хочется.

И весь — как блаженный. Она щебечет, рассказывает что-то, а у меня — сердце останавливается, замирает. И — ничего не слышу, только улыбаюсь, как идиот, и по лицу ее пальцами вожу. Все. Весь мир, — там, за гранью пелены, что повисла над нашим домом, — уходит, растворяется и кажется какой-то нелепой компьютерной игрой, шутером, в который я как-то влез и только теперь очнулся.

И — как будто два меня, — этот, здесь, — и тот, который выходит из этого дома. Но тот, второй, каждый раз возвращается, каждую минуту считает, когда сможет вернуться, — и, кажется, все-таки первый берет над ним верх.

Нет, я не стал, на хрен, ни мягкотелым, ни расслабленным.

Наоборот, — только больше спокойствия появилось во мне и больше ярости.

Вопросы, которые можно было бы решить дольше и мягче, — решал на раз и жестко, продавливая, нажимая, лупя с размаху.

Даже те, кто давно меня знает, стали от одного взгляда шарахаться.

Все это отвлекало меня.

Отвлекало от счастья, которое ждало меня дома. От моей девочки.

Вся реальность оставалась за нашей дверью. Не только для меня, и для нее тоже.

Ни о чем не вспоминала, ни о ком из прошлой жизни, — только о бабушке своей.

Я давно перевел ее в приличную частную клинику и Света болтала с ней по видео связи.

Только с ней, даже переписки ни с кем не вела, ни с кем не созванивалась.

Да, я проверял ее звонки и макбук. Проверял. Ни на секунду не забывая о том, с кем она может связаться. Зверь во мне, пусть даже и шальной от счастья, всегда готов получить удар ножом в сердце. Он всегда настороже, пусть даже сам я и плавлюсь. Но и она, кажется, тоже, вышвырнула все свое прошлое за борт. Начисто. Как и я, — живя только когда мы рядом. Только этим. Только нами. И тихим сердцебиением, которое теперь у нас — одно на двоих.

Я забыл и заставил себя похоронить ту историю.

Закопал на хрен ректора ее института, покромсанного на кусочки, пока был еще живым, — оказалось, именно он, а даже не менеджер их маленькой группки организовал все вместе с Альбиносом.