Игрушка для драконов

Властно вырвал меня из объятий мужа, словно имел больше прав.

И долго смотрел с таким самодовольством и жаждой обладания, что даже глаза потемнели. Я ожидала, что он меня ударит, и уже предвкушала, какой чёткий получится отпечаток. Будет видно, что оба кузена надо мной издеваются, что я не добровольный участник оргии, а жертва мужского коварства, заманившего скромную девушку в сети тройственного союза.

Но того, что случилось дальше, я никак не ожидала.

Руки Рикарда легли сзади на мои бёдра. Я вздрогнула, но отстраняться и корчить недотрогу было поздно. Я пересилила себя и позволила им скользить по телу, помня, что моё спасение — идти до конца, испить сладкую чашу с ядом, чтобы шантажировать обоих и получить желанный развод, По возможности легко и быстро. На самый крайний случай я рассматривала официальный донос.

Пока что мои заигрывания с безопасниками можно было списать на желание отомстить неверному мужу. Так я и собиралась сказать, в случае, если Рикард и Кеннет согласятся с моим предложением разойтись по-тихому.

Задумавшись о том, что будет лучше: месть или тайная сделка с кузенами, я немного отвлеклась. Тихие поглаживания мужчин, почти нежные прикосновения к соскам и ягодицам настраивали на романтическое соитие. Я не ждала боли.

А она пришла одновременно с удовольствием. Кузены подхватили на руки, и мне не оставалось ничего другого, как обхватить Кеннета ногами. Я села на его член, запрокинула голову и протяжно застонала. Мужской орган во мне будил невыносимое желание двигаться и скользить по нему, чтобы ещё ярче ощутить экстаз.

Не успев сосредоточиться на этом чувстве, я ощутила разрывающую боль сзади и поняла замысел Драконов. Боль пронзила промежность. Меня растягивали с двух сторон, совершенно не заботясь о безопасности и комфорте жертвы. Два мужских органа начали двигаться почти синхронно, причиняя попеременно то радость, то страдание. Последнее было скорее не физическим, тело откликалось и трепетало в тесных объятиях. Я испытывала унижение, с ужасом для себя обнаружив в этой бездне горькую сладость. Я всхлипывала и стонала, уже не понимая, чего в этом мире стало больше: похоти, сладковатый и терпкий аромат которой разлился в воздухе или ненависти, почти осязаемой и выражающейся в сильных толчках мужских органов внутри меня.

Я висела на руках обоих, кузены давали мне время передохнуть. Физически мне не было тяжело, скорее братья терзали душу, и что самое обидное, это их совсем не заботило.

Я почти теряла сознание от болезненной заполненности внизу живота. Оставаться в разуме мне помогала злорадная радость: это будет наш последний, прощальный раз вместе. Потрясений, испытанных сегодня, хватит на много отпечатков из пяти и более картинок каждый.