Игрушка для драконов

Я всегда полагала, что мать ради развлечения и в память о прошлом содержит теплицу. Изготавливает простенькие ароматы и зелья на забаву. За одно утро легкомысленная Амелия в моих глазах превратилась в хитрого и таинственного Мага, вхожего в тёмные двери Ока.

— Отправлю депешу по внутренней почте, — поджав губы, ответила она. — Разговора с самим Серебряным не обещаю, но тебе окажут должное внимание. Надеюсь, это поможет.

— Ты их агент? — я приподнялась на локтях. Предположение казалось глупым и наивным. И единственно верным. Если задуматься, то оно вполне здравое: составитель редких зелий, о которых мало кто наслышан в Илиодоре, — ценное приобретение для Ока. — И папа не знает?

— Надеюсь. Или умело делает вид. Всё, спи!

Дрёма смежила веки. Глубокий сон освежил меня и придал бодрости. К вечеру я засобиралась обратно, к Рикарду. Я намеренно не называла место своего вынужденного жительства домом, поскольку была уверена, что красивый и мрачный особняк Эдриксов так и не станет мне родным. Многое я бы отдала, чтобы остаться под родительским крылом, но пока это было невозможно.

— Ты же связана с Оком, — спросила я маму напоследок. — Неужели ничего не знала о Рикарде?

— Ты же так и не сказала, что с ним не так, — надула она губы. Я видела, насколько ей неприятна моя скрытность, но не могла подвергать их с отцом опасности. — Я всего лишь «доверенное лицо», что говорят, то и делаю. А взамен…

Мама вздохнула и замолчала. Не у меня одной остались тайны, делиться которыми было бы сейчас крайне неблагоразумно. Слуг мама не опасалась. Во-первых, все они были преданны нашему дому, во-вторых, отец позаботился накинуть на дом "Обет Молчания", а в-третьих, Око умело заставить болтунов замолкнуть. Вполне гуманными методами.

— Может, останешься на ужин? Отец обидится, когда узнает, что ты не дождалась его.

— Нет, — покачала я головой и, попрощавшись, шагнула за порог. Стоит мне сейчас поддаться слабости, я расплачусь и изолью свою душу и слёзы на груди у отца, чем только наврежу своей семье. Пока они бессильны против Рикарда и его кузена. Доказательств нет, только мои эмоции.

Всю обратную дорогу я молча заливалась слезами, забившись в угол экипажа. По счастью, Рикарда ещё не было. Служанка с чопорным видом принесла от него письмо. Оно лежало на чёрном глянцевом подносе: вощёная плотная бумага, словно не записка, а депеша государственной важности. Эдриксы любили пускать пыль в глаза.

Всё прошло довольно сносно. Сегодня я останусь у родителей. Безумно скучаю.

От бумаги веяло лицемерием и приторным благочестием. Знали ли его родители всю правду о наклонностях сына? Или предпочитали оставаться в спокойном неведении?

Однако у меня будет целая спокойная ночь.