Игрушка для драконов

Оглянувшись, я увидела только стройный пафидиум в кадке, все щупальца были направлены вверх, будто вылепленные из изумрудной глины. Мама молчала и смотрела в одну точку, как зачарованная. Я простёрла руки над её ранами и закрыла глаза. Меня трясло как в лихорадке. Сосредоточившись, я почувствовала под кончиками пальцев привычное покалывание, мне представился голубоватый свет, исходивший от них. И тепло, отдавая которое, чувствуешь эйфорию.

Захотелось улечься на мягкую постель, пахнущую свежестью выкипяченного белья, и заснуть. Я сделала над собой усилие и открыла глаза. Мой дар не подвёл и на этот раз. От царапин на руках мамы не осталось и следа.

— Спасибо, но, право, не стоило, — сказала она легкомысленным тоном, будто речь шла о пустяковой вежливости. — Жалящие щупальца выделяют обезболивающий сок и дают мыслям удивительную ясность. Я помогу тебе, но и ты меня послушай.

Мама обняла меня за плечи и медленно повела к выходу:

— Не думай, что я тебе поверила. Но отца и впрямь не стоит впутывать. Око не потерпит стороннего вмешательства. На входе и в каждом помещении стоят улавливающие магию ловушки. К завтрашнему утру я изготовлю такое зелье, которое поможет их обойти. Против магии Севера у них самая слабая защита. Нанесёшь аромат на запястья и шею, пройдёшь незамеченной в тайном умысле. А там, как Триединый даст!

— Откуда ты знаешь, что находится внутри Ока? — с ужасом спросила я.

— Тех, кто прибывает из Королевства, сначала допрашивают там. И, уж поверь, выпускают не всех, — мама понизила голос до еле различимого шёпота. — Довольно вопросов на сегодня. А с зельем для Рикарда придётся погодить. Или ты всё-таки расскажешь всю правду? Вместе мы обязательно найдём управу на твоего любвеобильного мужа…

«Незаконную, — подумала я и лишь грустно покачала головой. — Око заметит. Или Драконы. Всё одно — смерть».

— Мама, я не могу сказать тебе… Пока не могу.

Напившись травяного чая с мятой, я почувствовала приятную истому и слабость. С удовольствием воспользовавшись моей бывшей спальней, приняла ванну и легла в постель.

— Не уходи, посиди со мной, — попросила я маму, ухватив её за тонкое запястье, словно боялась, что, стоит только отпустить руку, Амелия и вся окружающая обстановка развеются как дым.

Она наклонилась и поцеловала в висок, а потом, зарывшись в мои волосы, потёрлась носом о шею. Это был наш условный знак, говоривший: я здесь, с тобой.

— Ты так уверена, что тебя вызовут? — спросила мама.

Я открыла глаза, она внимательно смотрела на меня, словно ответ много значил.

— Да. Я надеюсь. Хочу, чтобы меня выслушали. И помогли.

— Тогда так и будет. Я попрошу.

— Мама, каким образом? Просто придёшь туда и расскажешь обо мне?

Весь разговор представлялся мне фантасмагорией.