Игрушка для драконов

За это преступление полагалась казнь, но я уговорила Ингвара, которого теперь чествовали как победителя и героя, попросить Совет смягчить наказание. Серебряный мрачно кивнул, окинув подозрительным взглядом, и уступил моей просьбе.

Впрочем, той же ночью я доказала Ингвару, что для меня не существует иного мужчины, кроме него. Наши старания не прошли бесследно и спустя пару-тройку недель, я узнала, что беременна. Целители подтвердили мою догадку в тот самый день, когда лишённого имущества и честного имени Рикарда Эдрикса, постаревшего и осунувшегося, лишили гражданства.

Я снова получила подтверждение слов служительницы о выборе третьей дороги: «Конец пути одного нередко знаменует начало долгой дороги другого». Так и оказалось. Наша с Рикардом история заканчивалась, а впереди ждала совсем другая жизнь. Я очень хотела провести её с Ингваром, родить ему много сыновей и дочерей и пройти избранный путь до конца.

Сегодня мой первый муж отправлялся в чужие земли, где ему предстояло окончить свои дни вдали от родных и близких. В том числе и от Виктории, бывшей уже на четвёртом месяце беременности. Она пришла проводить бывшего любовника и попрощаться с тем, кто, возможно, являлся отцом её будущего ребёнка.

Одетая в траурное платье, бледная, с тёмными кругами под глазами и припухшими красными веками, она выглядела так, будто готовилась лечь в могилу. Рикард нежно обнял её и попросил беречь себя и ребёнка.

— Выходи снова замуж! — посоветовал он, аккуратно вытирая кончиком белоснежного платка её слёзы. — Ты красива и богата. И, главное, осталась верной до самого конца.

Последние слова явно предназначались мне — той, которую Совет обязал проводить мужа, не слушая ни моих робких возражений, ни протеста Ингвара. Пока я ещё не носила его фамилию и официально была ему посторонней. Мы даже не имели права жить под одной крышей, но этот запрет только придавал налёт таинственности нашим ночным свиданиям.

Поэтому в день проводов Рикарда я была изрядно утомлена и хотела спать, подавляя желание зевнуть. Известие о беременности, конечно, не стало для меня неожиданностью, но всё же, услышав от целителей приятную новость, я разволновалась. И теперь думала только о том, как бы побыстрее вернуться к Ингвару и сообщить ему об этом.

А пока, смотря на трогательное прощание Виктории и Рикарда, на то, как он аккуратно дотронулся до её чуть выступающего под платьем живота, я испытала вину за своё безоговорочное счастье. В такой день мне хотелось, чтобы все были благополучны, но я понимала, насколько это несбыточно. Своей свободой я обязана победе Ингвара, принесшей горе семье Эдриксов.

Родители мужа слали мне вслед проклятия.