Игрушка для драконов

Путь до дома родителей занял минут сорок, в течение которых росла моя тревога, стук колёс по мостовой мнился мне звуком огромного хронометра, отсчитывающего последние минуты до смертельной схватки.

А что, если Ингвар и впрямь больше не вернётся? Не заглянет в глаза, не проведёт пальцами по моей щеке? Стоит ли тогда жить? Я решила, что если судьба так безжалостно отнимет у меня любовь, то я дождусь симптомов беременности и подам на развод, во всеуслышание заявив, что ношу ребёнка не от мужа. Эдриксы не позволят, чтобы бастард прикрывался их именем, и согласятся.

Если же беременности не случится, то с днём первых регул я, не задумываясь, уйду в храм и стану жить при нём в качестве работницы, помогая целителям или служителям.

Мои мысли прервала мама, выбежавшая встречать меня на порог дома:

— Эмили! Какая ты бледная!

Она прижала меня к себе так крепко, словно боялась, что в ином случае я растаю в воздухе, как видение. Слуги тоже высыпали на порог, слабо улыбаясь в знак приветствия.

— Мама, я хочу горячую ванну, — проговорила я, мягко высвобождаясь из удушающих объятий.

— Она уже ждёт тебя, — кивнула она и, ухватив меня за руку, потащила в дом.

— Не стой так у всех на виду, — строго, шёпотом прибавила мать. — Ты выглядишь, будто из Дома куртизанок: волосы не забраны, шея в синяках. Ты пока замужем, и супруг находится под арестом. Уж не знаю, то ли всыпать тебе ремнём, то ли пожалеть.

— Ты же сама знаешь, где я была, — сквозь зубы ответила я и замолчала до тех пор, пока мы не остались одни.

Я с большим удовольствием погрузилась в тёплую воду и смыла с себя следы прошлой ночи:

— Мама, ты будешь рада, если я забеременею? — спросила я, когда Амелия массировала мою намыленную голову.

— А что, уже есть признаки? — строго отозвалась она.

— Пока ещё рано, — вздохнула я и закрыла глаза, отдавшись теплу маминых рук.

Амелия ничего не ответила, но её движения стали медленнее и аккуратнее. Закончив, она помогла мне одеться и сама уложила волосы в тугой пучок на затылке, украсив его веточкой мелких белых цветов.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала эту молодую женщину в чёрном платье до пола. С удовольствием надела бы что-то другое, но традиция чётко обозначала, как и в чём следовало появиться на Вересковом поле.

Когда всё было готово, Амелия усадила меня в кресло, обернув плечи тёплой шалью. Через мгновение в руках у меня оказалась тёплая кружка травяного чая.

— Выпей! — тоном, не терпящим возражений, сказала мама. — Это поможет тебе быть сильной. Да не бойся, отвар против зачатий я туда не добавляла. Ребёнок так ребёнок.

Я посмотрела на маму и поняла, что она говорит правду.

Пригубила и замолчала.

— Это я виновата, Эмили! — спустя несколько минут проговорила она, принимая у меня из рук пустую чашку. — Прости.