Игрушка альфы

Слаще, чем Лина, и быть ничего не могло! Это ложь, абсурд, клевета! Сахарная моя, медовая…

Она бесила меня своим упрямством и твердолобостью, но не признать, что равнодушие к ней сгорело в первые же минуты встречи, еще там, в лесу, было бы ложью. Лина заставляла злиться на нее, хотеть, желать, любить, но равнодушию не было место в моей голове. Я не представлял, как жил без нее. И теперь, вдавливая любимое тело в постель, набирая скорость, раскачивая и так пострадавшую кровать, я не мог оторвать взгляд от ее лица. Как горят ее щеки, как сверкают желанием глаза.

— Я… Я… хочу не так, — нерешительно шепнула она, впиваясь пальцами в плечи.

Поднялся на вытянутых руках, успокаивая бешеное дыхание и пальцами убирая прядки с ее взмокшего лба.

— А как?

Лина зарделась, но, взяв себя в руки, ловко перевернулась на живот, буквально тараном соблазнения выбивая из меня воздух. Розовые ягодицы сверкнули алыми пятнами моих шлепков на нежной коже, и девушка выгнулась, нерешительно замирая.

Все что смог — лишь накрыть своими руками ее бедра, которые выглядели такими аппетитными, что я сглотнул и притянул их к себе. Девушка, словно пантера, изящно выгнула спину и, не заставляя ее ждать, я вдавил стоящий и гудящий от желания член меж влажных губок.

Лина застонала так откровенно, что кровь в венах закипела, и звериная похоть высунулась наружу, награждая девушку резкими шлепками бедер. Я хотел ее, брал, взрываясь от открытого вида своей пары и, надавив ей между лопаток ладонью, заставил полностью опустить грудь на постель.

Она была такой беспомощной, поджимала пальчики на ногах от каждого движения, и кричала, кричала, кричала, заглушая мое собственное дыхание.

Языком слизал капельки пота с ее спины, поцелуями покрыл хрупкие плечи, с силой вгрызаясь в шею и двигаясь так быстро, как мог. Она закричала еще громче, тело покрылось мурашками, поднимая меня на небеса своей отзывчивостью и открытостью.

Скользнул ладонью по впалому животику и накрыл пальцами серцевинку между складочками, мягко пощипывая и надавливая на нее, чувствуя, как затряслась Лина подо мной от накрывающего оргазма. Я ощущал кожей, как выгибается ее тело, и продолжал сжимать зубами шею, ласкать пальцами отзывчивый бугорок, плотью чувствуя спазмы мышц, что бешено сокращались, толкая меня на край пропасти.

Сперва она. Я потом.

Лина устало засопела, уткнувшись лицом в подушку, и расслабилась, став мягкой и податливой, словно глина. Я кончал рыча, скалясь от удовольствия и притягивая ее бедра на себя до упора, не руша удовольствие своей пары. Только когда ее попка начала качаться, как соломинка на ветру, я вышел из ее горячего лона.

Такая нежная, доверчивая."

"Душу затопили покой и равновесие.