Сборник "Игрок"

И у каждой травинки я могла получить ответ на интересующий меня вопрос – надо было только захотеть его услышать. А вчера ночью я была готова слушать. И была готова учиться хоть у последней пиявки, если бы только она помогла мне решить эту головоломку.

Но ни о чем об этом я не стала говорить доверчиво приткнувшемуся шейри. И не стала пояснять, что всю ночь работала над ним, как старательный хирург – над сложным, одурманенным наркозом пациентом.

Не знаю, кто уж был в этом виноват – старый ворон, обещание Лина подчиняться, удерживающее его заклятие или мой Знак, но, так или иначе, его неподвижное тело охотно реагировало на мои приказы. И даже когда разум шейри был скован цепями сна, оно подчинялось мне, постепенно выправляя все то, на что указывал необычный помощник.

За несколько безумно трудных часов я нарастила, подтянула и укрепила необходимые для полета мышцы. Я создала для каждого крыла еще по одному дополнительному суставу, долженствующему обеспечить его гибкость. Я упрочнила кожаную перепонку, натянутую между истончившимися костями. Упрочнила сами кости, воспользовавшись советом Теней и получив от ворона сдержанное одобрение. Я старательно изучила каждое перышко на неохотно доверенном мне образце. Измучилась до невозможности, пытаясь добиться одновременно и гибкости, и нужной степени крепости перепонки. Я раза три перекраивала каждое полотно и, наверное, все-таки не справилась бы, если бы требовательно ходящий взад и вперед ворон не подстегивал меня хриплым карканьем и иногда – чувствительным толчком острого клюва, от которого даже на моей светлой коже оставались багровые кровоподтеки.

Лишь под утро у нас получилось что-то более или менее пристойное. И лишь под утро пернатый помощник удовлетворился наконец результатом. Сам шейри к тому времени был похож на высушенную головешку, потому что опасные эксперименты тянули из него силу, как пылесос с мощностью в миллион киловатт. Однако я не дала ему высохнуть окончательно: моя рука – едва ворон кивнул и, будто не услышав слов благодарности, вспорхнул обратно на ветку, – тут же легла на мокрый от пота лоб Лина. И оставалась там даже тогда, когда мои собственные резервы подошли к концу, а тяжелый сон сморил меня прямо на его исхудавшем теле.

Но я уже не думала об этом. Лин может летать! Да, теперь действительно может! Только ради этого стоило мучиться, страдать, плакать от бессилия и получать болезненные щипки крепким клювом. Ради этого стоило даже свалиться с ног от безмерной усталости, потому что для настоящего друга можно совершить все, что угодно. Если, конечно, ты умеешь ценить настоящую дружбу.

– Ты летаешь, – тихо прошептала я, гладя замершего демона. – Как же хорошо… Покажешь?

– Конечно.