Сборник "Игрок"

Что-то плотное, шевелящееся и сильно смахивающее на созревающий кокон. Ас говорил: из одного такого яйца может народиться от одной до трех Тварей, которые способны войти в силу в течение пары-тройки месяцев. Поэтому деревне повезло, что мы проезжали мимо. А нам, соответственно, повезло еще крупнее, потому что только из-за кокона рирза не рискнула вылезти из дупла сразу, и именно это спасло наши шкуры. Кроме того, она была привязана к нему неким подобием пуповины, поэтому долго медлила и не решалась ее разорвать. Из-за чего у меня появилось время прийти в себя, собраться и использовать свое преимущество. В противном случае рирза бы славно поужинала, а через месяц деревня Горечи стала бы лишь печальным воспоминанием.

У старосты, когда он оглядел громадную змеюку, нехорошо вытянулось лицо. Однако причину этого я поняла не сразу – сперва решила, что мужик просто сильно впечатлился. Однако потом он как-то разом собрался, встрепенулся. Понял, видимо, что больше ему ничто не грозит. И посмотрел на меня уже по-новому – дерзко, нагло и с вызовом вздернув подбородок.

– А вы уверены, господин, что это именно рирза?

Это что, шутка?! Или лысый хорек самым натуральным образом издевается?!

– А ты сам не видишь? – Я нехорошо прищурилась.

– Я ничего не понимаю в Тварях, – злорадно сообщил Стеван, как-то по-особенному сверкнув утонувшими под лохматой челкой глазками. – Я же не рейзер. Разбираться в вашем деле не обязан. Что написано в договоре, то и отмечаю.

У меня сжались челюсти: нет, все-таки издевается.

– Хочешь сказать, ты не способен отличить простую тиксу от более серьезной Твари?

– Нет, господин мой.

– А в законе и в «Приложении» к нему ничего по этому поводу не написано?

– Написано, господин, – с готовностью согласился староста, выпрямившись и резко прекратив заискивать. Даже подбоченился гордо, карикатурно выпятив тощую грудь и выставив вперед босую ступню. Император, блин, кривоногий. – Там описано, как выглядят основные виды Тварей, которых могут одолеть рейзеры. Но ни про какую рирзу не упомянуто!

Мать твою… да он же просто платить не хочет!

«Вот же тварь! – с холодной яростью прорычал Лин. – Гайдэ, давай я его съем!»

«Не надо. Отравишься».

Я нахмурилась, не понимая причин столь явного нарывательства со стороны ушлого старосты, и недобро протянула:

– Да! – еще более нагло ухмыльнулся этот мерзавец, и во мне шелохнулось недоброе предчувствие. Стал бы он врать, если бы не был так уверен. И не нарывался бы так открыто, если бы не знал что-то, чего точно не знаю я. Но я ведь проверила! Каждое слово прочла!

– Дай сюда бумагу, – процедила я, уже видя, как по морде Стевана расползается гнусная улыбочка.