Игрок Фемиды

В прыжке вцепившись в руку с ножом и намертво сжав челюсти.

Эта гнида, это существо, пародия на человека, гневно рыкнув, выронила нож и отшатнулась, склоняясь к полу под тяжестью щенка, сжимавшего его окровавленную руку все крепче. Без отчёта, совсем не соображая, схватила нож и одурманенная темной, кипящей яростью двинулась к нему. Еще никогда своей жизни я не испытывала столько ненависти, напрочь потопившей разум.

Но тут он, гортанно захрипев с нечеловеческой силой ударил свободной рукой по хребту собаки, заставив того разжать пасть и громко взвизгнуть от боли. Мне не хватило пары сантиметров, всего пары сантиметров чтобы окровавленное лезвие ножа полоснуло по его руке, вздернувшую за холку пса и с силой швырнувшую в стол.

Чепрачное тело ударилось ровно серединой позвоночника о край столешницы и мой обезумивший разум разорвал звук хруста сломившихся позвонков. Тело щенка свалилось на пол противоестественно изогнувшись в спине и издав почти человеческий стон боли похитивший все мои мысли и окунувший в дикий ужас. Я рванула к маленькому, поломанному телу подняла на руки и побежала на выход.

Не помню, как скатилась по лестнице. Не помню как бежала босиком по ледяной жиже на трассу. Не помню, как почти прыгнула под колеса, вынуждая водителя седана уйти в сторону и заехать передним колесом на бордюр. Почти не помню."

"Ясность в мой подыхающий, сломленный мир внесло только выражение глаз водителя, вышедшего из машины. Сначала злое, а потом напуганное. Видимо, с моим лицом творилось что-то ужасное. И я не только о порезах.

— Куда тебе? — хрипло спросил он, обегая свою машину и распахивая мне пассажирскую дверь.

— Ветеринарка, пожалуйста! Пожалуйста, мужчина! — мой надрывный крик, когда я падала на сидение его машины с отчаянным страхом глядя на маленькое умирающее тело в моих окровавленных руках. — Пожалуйста! Пожалуйста!

— Сейчас! — он стартанул с мечта, едва не врезавшись в другую машину и рванул вниз по проспекту, пока я заходясь в ужасе скулила, глядя в карие бусины глаз, уже подергивающиеся туманом.

Кажется, водитель что-то говорил о полиции, но я ничего не различала за своим надрывным воем и осознанием, что я упускаю своего пса. Я опаздываю. Он умирает на моих руках. Умирает.

Водитель через две сплошные повернул к крыльцу моей ветклиники и даже еще не успел полностью остановиться, когда я рванула в дверь и побежала в здание.

Влетела в холл, что-то бессвязно заорав, из-за слез ужаса не видя почти ничего, кроме черного пятна у себя в руках.

Его быстро забрали в смотровую. Я осознала себя ревущей на коленях на кафеле, пока ассистентка, напуганная до мертвенной бледности, пыталась поднять меня на ноги.

Встала, шатаясь и опираясь на ее плечо.