Пешка в большой игре

Шатающиеся кресла заставляли тех предпринимать ответные шаги.

На высшем уровне управление системой профессионалов представлял Верлинов — единственный генерал и Герой труда, который выходил в снаряжении боевого пловца через торпедный аппарат лодки, лежащей на грунте в шестидесяти метрах под поверхностью моря. Его отношение к «героям» хамских разносов на партийных бюро разного ранга было вполне определённым.

Добраться до начальника самостоятельного отдела не так-то просто, начинать надо с подчинённых: даже могучее дерево клонится и падает, если подрублены корни. А ухватить опера проще всего через его агента — вот уж кто не имеет никакой официальной защиты.

Сеть была заброшена широко, и Асмодей угодил в неё в общем-то случайно: «хмырь с наглой рожей», который вёл с ним вербовочную беседу в первом отделе, был сотрудником пятого, идеологического управления, пришедшим, как водится, из комсомола. Дерзкого фарцовщика он взял на заметку, а когда подошло время — организовал задержание «с поличным».

Тогда, как по заказу, «сгорели» несколько секретных сотрудников, и все они состояли на связи у оперативников одиннадцатого отдела. А любое преступление агента — ЧП для офицера, который обязан его воспитывать, повышать идейно-политический и моральный уровень. Значит, не справился, значит, нет требовательности к оперативному составу со стороны начальника, значит, надо делать оргвыводы, «укреплять руководство», что в переводе с партийного новояза обозначает: гнать такого начальника сраной метлой к нехорошей матери.

По большому счёту, конечно, мелочи, но когда очень надо кого-то сожрать, то и мелочей хватает. Накопили их опытные в интригах аппаратчики и готовились уже вымести «нечистых» во главе с Верлиновым той самой метлой, но тут грянул август девяносто первого, и колесо завертелось в обратную сторону.

Агентов «сгоревших», понятное дело, не реабилитировали, сидели как положено, срок разматывали, многих кураторы с учёта сняли и забыли, Межуев к Асмодею сразу же, ещё в следственный изолятор, пришёл, свёл с начальником оперчасти, тот предложил на себя работать, да Асмодей отказался: ни азарта, ни интереса, только кусок колбасы да банка сгущёнки, а сколько «наседок» в петле повисают или в парашах тонут!

И всё же незримый ангел-хранитель сопровождал Асмодея на всех путях за колючей проволокой. И в камеры зверские он не попадал, и на этапы беспредельные, и в зону угодил хорошую — «красную», где ни одного человека за весь срок не отпетушили насильно. И Смотрящие всегда неплохо относились. Благодаря незримому заступничеству и перетоптался, дождался «звонка».