Пешка в большой игре

— А есть ли подходящий агент? — спросил Смит, просматривая досье с быстротой и внимательностью, выдающими наработанный навык.

— Мы подготовили троих…

На чёрную поверхность стола легли ещё три досье.

Смит так же быстро просмотрел их и с сомнением покачал головой.

— Наш парень довольно замкнут, круг общения ограничен, новые знакомства практически не заводит. Как подвести к нему проститутку, крупье казино или бармена валютной гостиницы? Тут нужно совсем другое…

Он надолго задумался. В просторном офисе стояла почти полная тишина, лишь тонко звенели стёкла, вибрируя в такт электронному лучу противоподслушивающей системы.

— А что с тем парнем из больницы? — наконец спросил разведчик.

Джейсон был профессионалом и знал, что услышит этот вопрос.

Ещё одно досье легло на стопку предыдущих.

— Был арестован за спекуляцию валютой, осуждён, провёл в колонии четыре года…

— Если бы он работал на КГБ, то не оказался бы за решёткой. Они не дают своих людей в обиду, — перебил Смит.

— Он инженер, работал в конструкторском бюро, по образованию соответствует нашему парню…

— Почему же ты достал его досье последним?

— Потому, что не верю в случайности. Он ведь случайно оказался в одной палате с тобой?

— Да, это написано во всех наших учебниках… Но ни один учебник не может предусмотреть всё, что происходит в жизни. К тому же других вариантов у нас нет, — вслух размышлял Смит. — И в конце концов, чем мы рискуем? Мы же не доверяем ему государственные секреты Соединённых Штатов! Думаю, надо его использовать.

Джейсон пожал плечами.

— Давай. Я поручу подготовить вашу встречу.

Не веря в случайности, резидент ЦРУ был и прав, и не прав одновременно, ибо жизнь куда более диалектична, чем учебники диамата или тактики разведки.

Клячкин действительно не случайно оказался в одной палате со Смитом. Но в тюрьму он попал случайно, хотя в этой случайности тоже была изрядная доля закономерности.

В конце восьмидесятых монолит КГБ незаметно для окружающих начал трескаться изнутри. Всегда существовавшее, но тщательно скрываемое недовольство профессионалов сыска дилетантами из комсомольско-партийных органов, насаждаемыми на командные должности, в политуправление, кадровый аппарат и даже оперативно-следственные подразделения, начало прорываться наружу.

Одряхлевший партийный монстр корчился под стрелами требований департизации и невольно ослаблял мёртвую хватку. Всё чаще кадровые сотрудники на партсобраниях и оперативных совещаниях поднимали вопрос о некомпетентности партбоссов, начавших службу с подполковничьего, а иногда и ещё более высокого звания, но не знающих разницы между конспиративной и явочной квартирой или между агентом и доверенным лицом.