Пешка в большой игре

 — Солить, что ли…

— Лишний груз обратно тащить, — поддержали его разочарованные зрители.

Отряд Исламского освобождения возглавлял Гулям Хайдаров, моджахедов вёл полевой командир Пахадыр. Если бы кто-то из чоновцев, воевавших здесь в тридцатые, увидел двигающуюся колонну, он бы не задумываясь подал сигнал: «Басмачи! Около ста сабель!» Правда, кроме лошадей, впереди колонны двигались четыре вездехода, а вместо сабель и винтовок конца прошлого века имелись автоматы Калашникова, карабины «М-16», пулемёты и гранатомёты. На этом отличия заканчивались: одежда, внешний вид и выражение лиц вооружённых людей полностью соответствовали облику достопамятных басмаческих банд, и двигающие их идеи на расстоянии не воспринимаются, да и в бою никак себя не проявляют.

Скрытно приблизившись на километр к границе, «басмачи» сделали привал. Пахадыр послал людей на разведку и поиски места для переправы.

— Переправимся, как стемнеет. — Толстый жёлтый ноготь упёрся в карту. — Группа прикрытия отвлечёт пограничников, они сейчас не усердствуют. Песок плотный, за час доберёмся. Там их человек тридцать-сорок, быстро справимся.

— Конечно, — с готовностью кивнул Хайдаров. — Не с такими за двадцать минут разделывались!

В воздухе потянуло вкусным запахом плова.

Когда-то Алексея Плеско угнетал маленький рост. Он носил огромные каблуки, прибавляющие шесть-семь сантиметров, и успокаивал себя мыслью, что маленькой хитрости никто не замечает. Но однажды случайно услышал шутку по этому поводу и понял: каблуки не устраняют физического недостатка, зато делают его уязвимым в моральном плане.

Постепенно комплекс почти исчез. Этому в немалой степени способствовала работа: когда «стираешь» одного за другим в разных точках земного шара независимо от должности, положения в обществе, богатства, то ощущение могущества компенсирует недостаток роста. Наоборот, невзрачная внешность помогает избегать подозрений и благополучно исчезать после проведения акции.

Он безупречно владел семью языками, освоил любые способы и инструменты воздействия, очень точно рассчитывал операции — его план ни разу не дал осечки.

Продвинувшись по службе, он отошёл от непосредственного проведения воздействий, осуществляя лишь организационные и контрольные функции.

Но острое, ни с чем не сравнимое чувство властителя судеб, возникающее, когда перерезаешь ниточку чужой жизни, было уже необходимо ему как наркотик. Скорее оно, а не деньги, склонило Плеско к выполнению первого заказа. Да и впоследствии им руководили интерес и охотничий азарт, а вовсе не корысть.