Пешка в большой игре

 — Мы не первый раз говорим о генерале Верлинове, он опасен уже тем, что умён, что правильно всё написал, а главное — что он в принципе за другой кабинет, и я не удивлюсь, если он сам захочет его сформировать…

— Или уже сформировал, — озабоченно бросил «барин». — Слухи кой-какие ходят, но очень смутные, он хорошо конспирируется!

— Иван Павлович обещал решить вопрос. — Михаил Петрович повернулся к длиннолицему. — Но вместо того, чтобы похвастать успехами, обвиняет меня в мнимых неудачах.

Их взгляды скрестились. Было ясно, что эти люди ненавидят друг друга.

— Я обращался к трём специалистам, которым посильна данная задача, — снова раздражённо сказал Иван Павлович. — Как только они узнавали, о ком идёт речь, — наотрез отказывались. Боятся.

— Потому что вы имели дело с бандитами, — улыбнулся черноволосый. — Они привыкли стрелять в беззащитных банкиров. И не хотят рисковать. Нужен профессионал, ценящий своё ремесло.

— Вот и найдите такого профессионала. — В голосе Ивана Павловича не убавилось раздражения.

Михаил Петрович улыбнулся ещё шире.

В этом «теневом» правительстве он являлся министром безопасности и хорошо справлялся со своими обязанностями.

Каймаков пил сладкий яд славы. Хрустящие экземпляры газет со второй статьёй лежали на столе, несколько сотрудников уже поздравили с серией ярких публикаций, многие, напротив, старательно делали вид, будто ничего особенного не произошло, что было верным признаком тщательно скрываемой зависти. Говорили, что директор внимательно читал очерки, отчёркивая что-то красным карандашом. В былые времена он давал принципиальную оценку каждому номеру стенгазеты, но выступление в центральной печати — дело совсем другое, да и времена не те… Словом, начальственной оценки журналистские эксперименты Каймакова не получили. Может быть, ещё не получили.

В обеденный перерыв Каймаков надел пальто и вышел в коридор.

Верка будто специально ждала под дверью. Новый вязаный костюм плотно облегал её выпуклости.

— Хочешь стресс снять?

Если не знать, что стоит за этим вопросом, можно подумать, будто речь идёт о сеансе массажа или психологической разгрузки.

— Не сейчас, — сухо ответил Каймаков. — Может, попозже…

Верка взяла его под локоть и пристроилась рядом.

— Давай я оденусь и пойду с тобой! А когда вернёмся…

Каймаков высвободил руку.

— Меня ждут, извини.

— Да-а-а, — разочарованно протянула она. — Ладно. Я у себя.

«Она, больше некому», — думал Каймаков, спускаясь по лестнице. То, что Верка может оказаться «кротом», никогда бы не пришло ему в голову. И если бы не пропажа в её квартире кастета и шила, он бы продолжал находиться в неведении.

«Вот работают, сволочи!» — ругнулся он про себя и усмехнулся, поняв, что перенял Вовчиков лексикон.