Пешка в большой игре

— Очень жаль, ребята, я понимаю — вы в доле, но ничего не поделаешь!

Раздался пронзительный крик, и нелепая чёрная фигурка, размахивая конечностями, пролетела вдоль жёлтого фасада тринадцатиэтажного дома и шлёпнулась об асфальт.

— Что это? — скривился Гена.

— Тот, кто за полчаса до тебя получал адрес нашего парня, — догадался Семён.

— Я всё понимаю, — повторил референт Седого. — Вам не хочется отдавать деньги. Но поймите, такую сумму никуда не спишешь. Слишком много людей здесь завязано, слишком большие интересы. Так что придётся возвращать.

— Хотите с госбезопасностью потягаться?

Дёрнувшийся уголок рта обнажил золотую коронку. Улыбка получилась зловещей.

— Я же объяснил, — поёжившись, сказал Гена Сысоев. — Сумма слишком большая. Посоветуйтесь со своими старшими, если надо, «стрелку» назначим, пусть они между собой решают.

Семён Григорьев представил подполковника госбезопасности Дронова или генерала Верлинова, идущего на переговоры с главарём новых российских гангстеров… А ведь этот мордастый говорит совершенно серьёзно! Да, мир перевернулся.

Семён даже не заехал в рожу наглому бугаю, хотя вряд ли смог бы чётко объяснить, что его удержало.

Он только выщелкнул патроны из оружия «референтов».

— Сейчас вы никого не охраняете, нечего с заряженными пушками по Москве гулять!

И, выйдя из пахнущей новой кожей «Ауди», сильно хлопнул дверцей. Возвращаясь в конспиративную квартиру, Семён застал следующую картину: пятеро бойцов ударной группы, уже спрятавшие оружие в «дипломаты», сверху и снизу блокировали шестой этаж. На площадке у входа сидел под охраной омоновцев скованный наручниками угрюмый мужик, который часто вздрагивал и непрерывно икал. Из двери напротив выглядывал дородный мужчина в халате, сверху глазели на происходящее любопытствующие соседи.

«Пиздец всей конспирации», — подумал Семён и, представив, какой шум поднимет Дронов, втянул голову в плечи.

В длинном коридоре пол и стены были заляпаны кровью. На полу гостиной лежал мертвец с огромным ножом в руке. Ковер под его головой набух от крови.

— Видал? — нервно дёргая шеей, из спальни выглянул Межуев. — Позвонил ещё раз Дронову — чуть ухо не лопнуло. Сейчас приедет.

— Как дело было? — спросил прапорщик.

Межуев остервенело почесал щёку.

— Открыли дверь, вошли, я думал — ты вернулся, один мне обрез в морду, двое в комнату…

Он мотнул головой в сторону Асмодея.

— Я из газовика пальнул, у него пистолет выпал, я схватил — и в них. Одного наповал, другого ранил, — рассказал тот.

Клячкин уже подобрал гладенькую никелированную пулю с косыми чёрными вмятинами нарезов. Раневой канал из «ТТ» вряд ли отличается от вальтеровского.

— Раненый газовик схватил и по дороге в меня саданул. — Межуев продолжал чесаться. — А я в него.