Пешка в большой игре

Во сколько поступило? Почему не доложили немедленно?! Напрасно! Получите взыскание!

Бросив быстрый взгляд на прилежно пишущего Асмодея, Межуев перенёс телефон на кухню, встретив вопросительный взгляд варящего кофе Семёна, приложил палец к губам и кивнул в сторону гостиной. Под мягкий треск телефонного диска прапорщик аккуратно закрыл дверь.

— Картотека? «Симферополь». — Межуев помнил ежедневно сменяемые пароли наизусть. — Майор Межуев. Посмотрите контроль по Клячкину. Да, будьте добры.

— Вот так. — Контрразведчик кивнул с видом человека, убедившегося в том, что сбылись его наихудшие предположения.

Он пощёлкал пальцами, и Семён поспешно положил на круглый обеденный стол блокнот и авторучку.

— Ну что? — спросил прапорщик, когда Валентин Сергеевич перестал писать и задумчиво откинулся на узком полукруглом диванчике.

— Оружие при тебе? — вместо ответа спросил майор.

— Обижаете. — Все знали, что Григорьев любил пистолет и никогда с ним не расставался.

— Остаёшься здесь до утра, — приказал Межуев, и поскольку Семён ждал объяснений, дал их: — Нашего друга ищут преступники. Причём серьёзные преступники. И кто-то ещё. Может, тоже бандиты, но другие. За последний час две группы получили этот адрес. Наверняка они где-то поблизости.

— Сколько их? — Прапорщик деловито облизнул губы.

— Трое и двое. Это только те, кого видела дежурная в адресном.

— Пусть привезут автомат и бронежилет. И пришлют двоих обшарить дом.

Майор немного подумал.

— Лучше задействовать милицию. Сейчас доложу Дронову.

Семён взглянул на часы.

— Половина первого ночи.

Межуев был прав. Как и другие сотрудники Системы, подполковник Дронов ожидал от успешного проведения «Расшифровки» многого не только для органов государственной безопасности, но и для себя лично. И ничего плохого в этом не было, потому что только личная заинтересованность движет реальным живым человеком, хотя в былом, вымышленном штатными пропагандистами и агитаторами мире идеальные картонные человечки руководствовались исключительно директивными указаниями, идеологическими предписаниями и коммунистической сознательностью. Жизнь показала, что это ровным счётом ничего не стоит.

Дронов ожидал от успеха операции вполне конкретных и реальных вещей: звания полковника и должности заместителя начальника одиннадцатого отдела. При дальнейшей трансформации отдела в самостоятельный главк должность автоматически становилась генеральской, а возраст ещё позволял ему поносить расшитые золотом погоны.