Играй!

Кристофер подставлялся под прикосновения, прижимался к его ладони, и Теодор не знал, делал ли мальчишка это осознанно или бессознательно, но ему нравилось. Как будто он гладил охочего до ласки котенка. – Зачем согласился на эту игру?

– Мой друг согласился, – прошептал Кристофер. – И я… вслед за ним.

Теодор провел ладонью по его волосам, убирая пряди с лица. Впервые он так откровенно касался другого парня, и это невольно будоражило, потому что, ну, Кристофер был довольно миловидным, сложно было это отрицать. И он был единственным геем, которого Теодор знал. Возможно, он поступал подло, сидя сейчас здесь, но ему нравилось то, каким ощущался Кристофер под его прикосновениями. Он был слегка пьян, Кристофер тоже пьян – всякое случается, когда в крови есть алкоголь.

– Что, если бы тут был не я? С тобой бы случилось что-нибудь плохое, – сказал Теодор, придвигаясь ближе. Кристофер приоткрыл рот, будто ему было мало воздуха. Его грудь тяжело вздымалась. Теодор провел второй ладонью по его шее, она была чуть влажная от пота, тонкая. – Ты все равно глупый.

– Кто ты? – сорвалось с губ Кристофера, и Теодор нахмурился.

– Какая разница? – спросил он. – Никто не знает, что я здесь. Они думают, что тут другой человек. Я хотел тебя защитить."

"Я защищал тебя всегда, с тех пор, как ты пришел в тот кабинет несколько лет назад, и плакал так искренне, потому что боялся, что никто тебя не примет, хотя это не имело значения, потому что ты сам принял себя. И ты стал единственным человеком, которого мне не захотелось втоптать в грязь.

– Но зачем? – Кристофер снова облизнул губы, и взгляд Теодора опустился к ним, словно намагниченный.

– Скажи, ты целовался когда-нибудь? – вдруг спросил он, и щека Кристофера под его пальцами вспыхнула. Он качнул головой, и Теодор улыбнулся своим мыслям, подаваясь вперед и проводя носом по его скуле. От него почему-то не пахло алкоголем, пахло сладко – кокосом, газировкой, кажется, лаймом.

Теодор тоже никогда не целовался с парнем, кроме того неловкого поцелуя с Адамом в детстве, ставшего фатальным. Были те, с кем он хотел бы попробовать, но каждый раз его что-то останавливало, но Кристофер… он был такой теплый, податливый. Тяжело дышал от его прикосновений, наивно приоткрывал губы в ожидании чего-то, и он был пьян.

Сердце Теодора сильно билось в груди, и он не понимал почему. Он никогда даже не задумывался о Кристофере в таком плане. Это был просто смелый мальчик, которого он защищал, тщательно скрываясь, чтобы никто об этом не узнал. Потому что он стал первым после Адама, кто смог облегчить вес на его душе.

Но теперь они были так близко. В комнате было темно, и Кристофер его не видел. Кристофер никогда не узнает, кто был тут с ним, как не узнал и о том, кто был тогда в кабинете психолога.