Играй!

– Разреши мне поцеловать тебя, – голос Теодора сорвался в конце, словно так и было задумано, хотя этой фразы, Кристофер знал точно, в сценарии не было.

– Я разрешаю, – едва слышно прошептал он, и Теодор накрыл теплой ладонью его щеку, ласково оглаживая кожу большим пальцем, прежде чем податься вперед.

И он мог бы задуматься над тем, почему Теодор вдруг не то что не сопротивлялся поцелую с парнем, а сам проявил инициативу. Мог бы задуматься над тем, что этот же самый Теодор, который успел повстречаться со всей, наверное, женской половиной их школы, приглашал его на свидание. Мог бы задуматься о том, почему Теодор, зная о его ориентации, вел себя так, словно флиртовал с ним. Мог бы задуматься, но сейчас в голове было пусто-пусто, только розовый туман и колокольчики.

Лицо Теодора было так близко, очень близко, и Кристофер поспешно зажмурился, задерживая дыхание и приоткрывая рот. Прошла доля секунды, за которую его сердце успело сделать сотню ударов, и губы Теодора наконец-то – наконец-то – коснулись его губ.

Кристофер рвано выдохнул, хватаясь за его плечи, потому что ему казалось, что он начал парить в воздухе. Теодор улыбнулся в поцелуй и немного отстранился, Кристофер на автомате потянулся за ним.

– Расслабься, малыш, – хриплым голосом попросил он, а потом вновь прижался к его губам и невнятно повторил: – Расслабься, говорю."

"И Кристофер обмяк. Одна ладонь Теодора спустилась на его спину, и он притянул его к себе ближе, другой продолжая поглаживать лицо. Он скользил языком по губам, мягко, но настойчиво призывая его углубить поцелуй, и Кристофер взволнованно дышал, позволяя ему взять на себя контроль. Ему нравилось это – нравилось, как его вел кто-то другой, нравилось, что можно просто поддаться, но при этом не чувствовать себя жалким.

А потом он расслабился, отдался ощущениям, погрузился в поцелуй как в теплую воду. И его накрыло чувством дежавю.

От Теодора пахло сигаретами и сладким мармеладом, его горячие мягкие ладони скользили по шее, зарывались в волосы, гладили щеку – не лежали на месте. Он издавал красивые, возбуждающие звуки, и его хрипловатый голос отдавался в голове Кристофера стократным эхом.

И он понял. Все сразу понял. И ему стало так страшно и противно, потому что тогда…

Тогда, в тот день, это был Теодор.

На той вечеринке Теодор пошел за ним в комнату.

Но не это заставило Кристофера покрыться неприятными мурашками и резко отстраниться, а воспоминания о том, что, когда Кристофер его об этом спросил, Теодор начал все отрицать.

Словно отчаянно не хотел, чтобы Кристофер об этом узнал. Словно ему было стыдно за то, что он, такой крутой популярный мальчик, целовался с каким-то педиком.