Играй!

Он поднялся в комнату, торопливо переоделся, бросив школьную одежду на кровать, вымыл руки и вернулся в столовую.

Мама уже приготовила еду для него – наполнила тарелку рисом, запеченной рыбой и овощами.

Отец рассказывал о том, как прошел его день, мама расспрашивала об их кружке, и ему было так тепло и спокойно в семейном кругу, что осознание того, что нужно поговорить именно сейчас, пришло как-то само собой. Пока уверенность в том, что его примут, не прошла.

– Мам, пап, – он решительно отложил вилку, пряча руки под столом и стискивая пальцы до побеления костяшек. – Я хочу вам кое в чем признаться.

Он встретил мягкий взгляд отца, и его ободряющая улыбка помогла продолжить.

– У меня появился человек, который мне очень нравится, – тихо, но уверенно проговорил он, стараясь не прятать глаза. Он не признавался ни в чем криминальном, так? Не совершил ничего плохого. В этом не было ничего страшного. Убедить бы еще в этом сердце, тяжело бьющееся в груди. Все еще слишком жива память об искаженном в отвращении лице матери Адама.

– Хорошо, – кивнул отец, будто подбадривая его, и Теодор вместо неприятной картины из детства вспомнил кое-что другое.

Вспомнил губы Кристофера, его прерывистое дыхание, оседающее на коже. Его смешную теплую улыбку и нос, который он морщит, если смеется слишком сильно. Вспомнил, каким уязвимым он выглядел, когда благодарил его за то, что Теодор не предложил держать отношения в тайне.

И его сердце наполнилось решимостью и нежностью одновременно, и эти эмоции стали настолько сильны, что…"

"– Его зовут Кристофер Андерсон, – выпалил Теодор одним махом, сразу же задерживая дыхание как при погружении в воду. На лице отца проступило недоумение, которое медленно сменилось осознанием, и он едва сдержал порыв зажмуриться. Ему казалось, что сейчас произойдет что-то страшное, но на деле…

– Я так и знала! – победно воскликнула мама, вскидывая кулак в воздух. Когда Теодор перевел на нее непонимающий и немного виноватый взгляд, она улыбнулась, ее глаза лукаво засияли. – Это тот темноволосый глазастый мальчик? У него еще передние зубы торчат.

– Мам! – задохнувшись от возмущения, выкрикнул он, и женщина невинно пожала плечами.

– А что? Это правда, – как ни в чем не бывало ответила она. – Это, кстати, даже миленько. Так я угадала, да? Материнское сердце не обманывает.

– О каком мальчике речь? – недоуменно поинтересовался отец, и его голос прозвучал натянуто. Теодор тут же напрягся, успев позабыть, что реакция второго родителя еще не дала о себе знать.

– Ох, дорогой, – мама мечтательно улыбнулась, упираясь подбородком в подставленную ладонь. – Очень хорошенький мальчик. Теодор выглядел таким влюбленным рядом с ним, ты бы только видел. Взгляда от него отвести не мог.