Запутанная игра

Губы моей матери кривятся, и она чуть ли не швыряет в меня небольшой пакет, свернутый конвертом. Я беру его, крепко сжимая в пальцах.

– И это все? – требует Мэлис.

– Да, – выплевывает мама в ответ. – Или хочешь порыться в моем ящике с нижним бельем, чтобы убедиться?

Он игнорирует это замечание, наклоняясь так, что снова оказывается прямо перед ее лицом.

– Никогда больше не выкидывай такого дерьма, – произносит он. – Если тронешь хоть один гребаный цент из денег Уиллоу, ты за это заплатишь. Я не даю вторых шансов.

Прежде чем моя мать успевает что-то сказать в ответ, он хватает меня за руку и тащит обратно к машине.

Я забираюсь внутрь и пристегиваюсь, чувствуя оцепенение. Я просто… в шоке и не знаю, что сказать. Все произошло так быстро, и это один из первых случаев за последнее время, когда моя мать понесла какие-либо реальные последствия за свои поступки. Я и раньше противостояла ей, но она всегда находила способ все перевернуть и избежать ответственности.

Это странно, но в каком-то смысле я благодарна Мэлису, и этот поступок немного меняет мое мнение о нем.

– И часто она такое выкидывает? – спрашивает Мэлис.

Неожиданный вопрос почти заставляет меня подпрыгнуть. Его глубокий голос нарушает тишину в машине. Я бросаю на него взгляд, но он по-прежнему сосредоточен на дороге, крепко сжимает руль пальцами.

Часть меня почти готова рассмеяться, пока я обдумываю ответ. Список дерьмовых поступков, которые совершила моя мать, по-моему, длиннее реки Нил. Она лгала мне сотни раз, воровала у меня, а один раз даже позволила своему клиенту пощупать меня за дополнительные деньги.

Я делаю глубокий вдох, отмахиваясь от волны ужасных воспоминаний.

– Да, – отвечаю я. – Она… С ней тяжело. Она мне не настоящая мать, я имею в виду, не по крови. Мисти удочерила меня, когда мне не было и двух лет, у меня тогда больше никого не было. Она дала мне крышу над головой, и я всегда буду благодарна за это. Но с ней не всегда бывает легко.

У меня скручивает живот, а щеки краснеют от смущения из-за того, что я рассказала столько личной информации человеку, которого едва знаю. Теперь, когда Мэлис знает, что она обокрала меня, часть меня беспокоится, что он сочтет меня слабой из-за того, что моя собственная мать использовала меня.

У меня нет ответа на эти вопросы, но мысль не дает покоя.

Опустив взгляд на колени, я провожу пальцами по ткани джинсов.

– Наверное, тебе интересно, почему я с этим мирюсь, – шепчу я. – Почему я до сих пор не вычеркнула ее из своей жизни.

Мэлис качает головой.

– Нет. Эту часть я понимаю. Иногда люди, которых ты любишь, обращают твою любовь против тебя, и это самое жестокое оружие в мире.

Мы проезжаем перекресток, и я смотрю на него, удивленная этими словами.