Запутанная игра

– Вик тоже был там? – с любопытством спрашивает Рэнсом, и я, густо покраснев, снова киваю.

В какой-то момент я задаюсь вопросом, не расстроился ли он из-за того, что мне снились его братья, но затем он издает стон, звучащий почти страдальчески.

– Черт, малышка. Из-за тебя мне ужас как трудно держать руки при себе.

От этих слов у меня внутри все переворачивается, и когда я заговариваю, голос звучит тихо и немного неуверенно. Но я хочу знать.

– В каком смысле? – с негодованием спрашивает Рэнсом.

– В таком, что, по-видимому, на данный момент я вроде как трофей. Единственные мужчины, которые когда-либо хотели меня, делали это только из-за моей дурацкой девственной плевы. Николай, Колин, Карл. Всем им нужна была только моя девственность, и они были бы счастливы взять ее силой, если бы пришлось. Карл согласился сохранить мою тайну, только если я предложу ему секс взамен.

– Так. – Тон Рэнсома становится жестким. – Надеюсь, что из всех гребаных людей на земле ты не сравниваешь меня со своим бывшим боссом. Это оскорбительно. Он был отбросом.

Я открываю рот, хочу сказать, что я вовсе не это имела в виду, но он продолжает говорить:

– Я так не поступаю, малышка. Я никогда не брал женщину силой и никогда не возьму. – Его голос меняется, становясь низким и дразнящим. От этого звука у меня по спине пробегают мурашки, а после он добавляет: – Я бы не стал трахать тебя, если бы ты этого не захотела. Но, держу пари, я мог бы заставить тебя молить меня об этом в считанные секунды.

Я слегка поворачиваюсь на кровати. Сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот пробьет грудную клетку и выпрыгнет на матрас. Мне страшно, отрицать бесполезно. Я боюсь того, что он говорит, но обещание, звучащее в его голосе, взывает и ко мне. Рэнсом говорит искренне, и уверенность в том, что он может заставить меня умолять о нем, вызывает во мне дрожь желания, слишком сильную, чтобы ее игнорировать.

Теперь Рэнсом видит мое лицо, его глаза жадно рассматривают меня. Наверное, ему нравится то, что он видит в глубине моих глаз, поскольку он улыбается.

– Закрой глаза, – шепчет Рэнсом, и мне кажется, что его голос почти ласкает меня, когда он произносит эти слова.

Я хмурюсь, а сердце нервно бьется.

– Я не собираюсь трахать тебя, ангел. Просто помогу тебе. Хорошо?

– Тогда закрой глаза.

Тихо выдохнув, я позволяю своим векам закрыться. Рэнсом нежно кладет руку мне на плечо, переворачивая меня на спину.

– Подумай о своем сне, – шепчет он.

Я делаю то, что он говорит. Это несложно. Все образы до сих пор на поверхности.

Я думаю о грубых подушечках пальцев Рэнсома и о том, как легко они находили мои самые чувствительные места. И тут, будто мой сон воплощается в реальность, его рука скользит ко мне в пижамные штаны, и я с шипением выдыхаю.