Запутанная игра

Может, я веду себя как мудак и поступаю несправедливо, но сейчас мне, черт, все равно.

– Оставайся здесь, – выдавливаю я из себя, указывая подбородком на Уиллоу. – Ты не наша гребаная соседка по комнате. Ты не одна из нас, и не можешь присутствовать на наших собраниях.

В ее глазах вспыхивают удивление и боль, и она смотрит на меня так, словно ненавидит. Ее губы сжимаются в тонкую линию, и меня переполняет непреодолимое и иррациональное желание стереть поцелуями эту чертову хмурость с ее лица. Повалить ее на кровать Рэнсома и заставить выкрикивать мое имя до тех пор, пока она не перестанет притворяться, будто ненавидит меня.

Она каким-то образом действует мне на нервы, и я не хочу, чтобы она была рядом.

Как же я это, сука, ненавижу.

– Все в порядке, – успокаивает ее Рэнсом. – Как я вчера и сказал, есть вещи, о которых тебе безопаснее не знать. Мы разберемся с этим. Чувствуй себя как дома, ладно? Я скоро вернусь.

Он обводит рукой комнату, а я сжимаю ладони в кулаки, ловя благодарный взгляд, который она на него бросает. Единственный раз, когда она так смотрела на меня, был после того, как я помог ей забрать деньги у ее приемной матери – и, конечно, я тут же все испортил, набросившись на нее.

Издав звук, почти похожий на рык, я киваю Рэнсому. Он выходит за мной из комнаты, оставляя Уиллоу смотреть нам вслед. Я чувствую, как он бросает на меня косой взгляд, пока мы идем, но не обращаю на это внимания. Он, наверное, знает, из-за чего у меня такое паршивое настроение, а если нет, то я ни за что на свете не расскажу ему об этом.

Когда мы заходим в комнату, Вик ждет нас на своем обычном месте перед несколькими экранами, погруженный в хакерский режим.

Большую часть времени он довольно отстраненный и замкнутый, но когда ему приходится иметь дело с такими вещами, он как-то по-особенному оживает. Это единственное время, когда он становится похожим на обычного человека. Пока он работает за компьютером, некоторые его тики и мелкие привычки исчезают. Как будто перевод его мыслей в единицы и нули помогает ему расслабиться.

Мы с Рэнсомом занимаем наши обычные места позади него, по обе стороны от его стула, и Вик оборачивается через плечо.

– Мне удалось получить фотку парня, который расследовал смерть Николая, – говорит он. – Недавно установленная камера в прачечной самообслуживания через дорогу зафиксировала его, когда он направился в «Сапфир» повидаться с Карлом, так что теперь у нас есть лицо.

– Только лицо? – спрашивает Рэнсом.

Вик нажимает несколько кнопок на клавиатуре, и появляется изображение. Мы с Рэнсомом вглядываемся в лицо, но я уже могу сказать, что мы его не знаем. Парень выглядит брутально и угрожающе, определенно не из тех преступников, что околачиваются в Детройте. Он рыбка покрупнее.