Запутанная игра

Но когда я заканчиваю и выхожу из душа, понимаю, что, возможно, совершила ошибку. Ведь я заменила запах и ощущение смерти на запах и ощущение братьев Ворониных. Теперь я чувствую их на коже, и мне это не нравится.

Это слишком интимно.

Слегка дрожа, я роюсь в сумке и переодеваюсь в другую одежду – рубашку с длинными рукавами и длинные брюки, в которых обычно сплю. В этом доме я чувствую себя еще более застенчивой, и мне хочется максимально прикрыться.

Когда я открываю дверь, Рэнсом все еще ждет снаружи.

Он окидывает меня оценивающим взглядом. Я чувствую себя странно, особенно учитывая, что на мне всего лишь старая потрепанная одежда. В ней нет ничего сексуального, но он смотрит на меня так, словно ему нравится то, что он видит.

Это нервирует меня… почти так же, как и то, как мое тело реагирует на его взгляд.

– Чувствуешь себя лучше? – спрашивает он, приподнимая бровь с пирсингом.

Он ведет меня по коридору в свою спальню, и я, шаркая, захожу следом за ним, наблюдая, как он складывает мои вещи у стены рядом со шкафом. Я задерживаюсь у двери, чувствуя неловкость и неуверенность из-за того, что вот так нахожусь в его личном пространстве. Не то чтобы я должна переживать из-за этого, ведь он и его братья вторгались во все сферы моей жизни.

На прикроватном столике у него стоит бутылка виски, и Рэнсом берет ее, а затем слегка встряхивает и протягивает мне, словно предлагая примирение.

– Это снимет напряжение, – говорит он мне. – Возможно, поможет тебе уснуть сегодня.

Я беру бутылку и делаю маленький глоток, морщась от ощущения жжения в горле. Я не большой любитель выпить, но это помогает. После еще одного глотка жжение переходит в покалывающее тепло, которое распространяется по животу и конечностям.

– Вкусно, да? – Рэнсом забирает бутылку и подносит ее к губам, тоже делая глоток. – Внизу шкаф с выпивкой, но это мой любимый виски, поэтому я держу его здесь, наверху, чтобы Мэлис его весь не вылакал.

Он снова передает бутылку мне, и на этот раз, когда я подношу ее ко рту, отчетливо осознаю, что его губы только что касались горлышка. Это тоже странным образом кажется мне интимным, и из-за этого трудно не думать о том, как он поцеловал меня в ту ночь, когда высадил у моей квартиры.

Рэнсом садится на кровать и похлопывает по матрасу, приглашая меня тоже сесть. Я сажусь, и мы еще пару раз передаем друг другу эту бутылку виски. Подобное времяпровождение расслабляет и успокаивает так, как я и не ожидала, и часть напряжения уходит. С Рэнсомом я чувствую себя удивительно непринужденно, и это заставляет меня нервничать.

– Что вы собираетесь сделать с теми, кто копается в смерти Николая? – спрашиваю я его через некоторое время.

Он пожимает плечами.

– Придумаем. Выясним, кто это, и позаботимся о них.