Игра в «Потрошителя»

Проснулась я поздно, а мамы до сих пор не было; тогда я испугалась, ведь мама никогда не оставляла меня одну так надолго и всегда ночевала дома. На другой день я ее ждала, не сводя глаз с циферблата часов, творя молитвы, призывая ее всем сердцем. Мне было велено никогда не подходить к телефону, но я решила все-таки снять трубку, если он зазвонит: ведь если с мамой что-то случилось, она наверняка свяжется со мной. Но она не позвонила и не вернулась ни ночью, ни наутро; так проходили дни, я их отмечала в календаре, который был у нас прикреплен к холодильнику. Еда вся кончилась, в конце концов я стала есть зубную пасту, мыло, размоченную бумагу — все, что можно было сунуть в рот. Последние пять или шесть дней только пила воду. Я была в отчаянии, я представить себе не могла, почему мама меня бросила. Я придумывала одно объяснение за другим: она хотела испытать, насколько я послушна и крепка в вере; на маму напали бандиты, или ее арестовала полиция; я наказана за какой-то скверный проступок, который совершила, сама о том не ведая. Сколько еще дней я могла продержаться? По моим подсчетам, очень немного: голод и страх быстро покончили бы со мной. Я молилась и звала маму. Я много плакала и все мои слезы посвящала Иисусу. В то время я была очень набожная, как мама, но теперь уже не верую ни во что; я видел слишком много зла в этом мире, чтобы веровать в Бога. Потом, когда меня нашли, все спрашивали одно и то же: почему было не выйти из квартиры, почему не попросить помощи? По правде говоря, мне было не к кому обратиться. У нас не было ни родных, ни друзей, с соседями мы не знались. Мне было известно, что в крайних случаях следует звонить по 911, но я никогда не пользовалась телефоном, и сама мысль о том, чтобы заговорить с чужим, приводила меня в ужас."

"Наконец через двадцать два дня пришла помощь. Я слышала, как стучат в дверь, кричат, чтобы я открыла, что это полиция. Это меня еще больше напугало, мама крепко вбила мне в голову, что полиция страшнее всего, что никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя приближаться к человеку в мундире. Я спряталась в шкафу, там было мое укрытие, гнездышко из одежды. Они влезли в окно, разбили стекло, заполонили квартиру… Потом отвезли меня в больницу, обращались как с подопытным животным, подвергали унизительным осмотрам, заставили одеться мальчиком, и никто меня не пожалел. Самым жестоким был Ричард Эштон, он ставил на мне опыты: давал лекарства, гипнотизировал, затуманивал мне рассудок, а потом ставил диагноз, будто я сумасшедшая. Знаешь, Инди, что такое электрошоковая терапия? Нечто ужасное, неописуемое. По справедливости, Эштон должен был испытать это на себе, поэтому и был казнен электрическим током.