Игра в «Потрошителя»

Эдгар Фернвуд работал на строительстве и сделал его своим помощником, мальчик начал приобретать профессию и, кажется, наконец-то нашел надежное место в мире. Следующие два года Ли Гэлеспи получал в средней школе хорошие отметки и работал с Фернвудом. Был он светловолосый, с приятным лицом, малорослый и худой для американского мальчика своих лет; робкий, склонный к одиночеству, часами читал комиксы, играл в видеоигры и смотрел боевики. Однажды Анжелика Ларсон спросила, верит ли он по-прежнему, что «мальчики плохие, а девочки хорошие», но Гэлеспи не понял, о чем она говорит; память заблокировала тот период, когда он хотел быть девочкой.

В досье было несколько фотографий Ли Гэлеспи, последняя относилась к 1999 году, когда ему исполнилось восемнадцать лет и служба защиты детей перестала осуществлять над ним опеку. Рэйчел Розен решила, что, имея в виду неадекватное поведение, какое он демонстрировал, Гэлеспи получит деньги по страховке, оставленной матерью, только в двадцать один год. В тот самый год Анжелика Ларсон вышла на пенсию и уехала на Аляску.

Главный инспектор отрядил своих людей на поиски Ли Гэлеспи, Анжелики Ларсон и Фернвудов.

Я тебе принес кока-колы: тебе нужно много пить и чуть-чуть кофеина не повредит. Не хочешь? Ну же, Инди, не капризничай. Если ты отказываешься есть и пить потому, что думаешь, будто я подмешиваю наркотики, пораскинь мозгами: я ведь просто могу сделать тебе укол, вроде того, с антибиотиками. Он хорошо помог — температура спала, крови меньше, скоро ты сможешь вставать и понемногу ходить."

"Я буду рассказывать дальше, важно, чтобы ты узнала все обо мне и постигла мою миссию. Вот газетная вырезка от 21 июля 1993 года. Заголовок гласит: «Девочка, запертая матерью, едва не умерла от голода», под ним — два абзаца, полные вранья. Там говорится, что безымянная женщина умерла в больнице, никому не сообщив о существовании дочери, а через месяц полиция обнаружила одиннадцатилетнюю девочку, которую всю ее жизнь держали взаперти, и… Там написано, что глазам полицейских предстала мрачная сцена. Вранье! Я могу засвидетельствовать, что в квартире было чисто, всюду царил порядок, ничего не было мрачного. И потом, прошел не месяц, а всего три недели, и бедная мама не была виновата в том, что случилось. Ей стало плохо с сердцем, она так и не пришла в сознание, как же могла она сообщить кому-то, что я осталась в квартире одна? Я очень хорошо помню, как все случилось. Утром она ушла, как всегда, приготовила мне завтрак и сказала, что нужно закрыть дверь на два засова и никому не открывать ни под каким предлогом. Когда она не вернулась в обычный час, мне подумалось, что ее задержали на работе; я съела тарелку хлопьев с молоком и смотрела телевизор, пока не заснула.