Игра в кубики

 – Вот сейчас, например, просто удовлетворение испытываю – понимаю, могу даже ответить, если нужно, а это ведь настоящие француженки, а не свои девчонки в том же лагере».

Сделав несколько осторожных вращений плечом, Борис убедился, что боль никуда не ушла, придется пойти в аптеку и купить какую-то мазь. Имелся у него на сегодня еще один адрес, по которому непременно нужно поехать и добиться разговора – пусть не под запись, но поговорить. Да, сложно, но все можно решить.

Следователь

Возвращаясь домой поздно ночью, Полина не чувствовала усталости, скорее – азарт и желание поторопить время, чтобы наступило завтра. Она успела столько, что удивилась, как такое вообще возможно. Но главное – Чумаченко. Ей удалось привлечь его на свою сторону, убедить в том, что ее версия не так уж безнадежна, и Чумаченко, все взвесив, признал наличие в Полининых рассуждениях рационального зерна. И поездка к Пострельцеву…

Когда, предъявив удостоверение, Полина снова оказалась в квартире безутешного отца двух погибших детей, она уже по-иному смотрела и на него, и на все, что его окружало."

"«Интересно, к нему во сне приходят те, кого он убил? – думала она, глядя, как суетливо расставляет на столе чашки для чая Пострельцев, деморализованный появлением на его пороге бывшего оперативника Чумаченко. – Ну, ведь не может же быть, чтобы человек с такой нечистой совестью спокойно спал по ночам».

– Не думал, что придется еще раз увидеться, – сказал Пострельцев, садясь за стол.

– Ну, еще бы, – фыркнул Чумаченко, – ты ж себя умнее других считал, думал – свалишь на теплый остров, отсидишься там, пока меня из органов попрут. Ну, тут прав, поперли. Не смогу доказать, что из-за тебя, конечно, но факт. Зачем ты вернулся, Пострельцев? Деньги закончились?

Тот молчал, глядя в темную жидкость, налитую до краев чашки.

– Иван Михайлович, – вмешалась Полина, – ну, теперь-то вы ничего мне не хотите сказать? Ведь я знаю, что произошло тогда. И вам по-прежнему не кажется, что во всем виновато ваше прошлое? Ваши акции завода, которые вы здесь перевели на чье-то имя, а теперь захотели вернуть?

– Это тут ни при чем. Свои дивиденды я получал и получаю, и моя доля так моей и осталась.

– Значит, дело в долях ваших друзей, которые вы получили после их смерти?

Пострельцев бросил в ее сторону короткий взгляд и снова уставился в чашку:

– Это ваши домыслы, не более.

– Тогда зачем ты убрал сперва Митина, а потом и Никулина? – Чумаченко откинулся на спинку стула и закурил. – Не затем разве, чтобы их доли присвоить, справедливость восстановить? Ведь они тебя даже там обошли, при дележке. Меньше всех у тебя было, даже меньше, чем у Никулина. Первенство Митина ты признавал – вроде как он у вас вместо мозга был, правая рука Репы, как-никак.