Игра в кубики

– Наверное, здорово вырасти в Москве, в такой семье… не приходилось пробиваться?

– Родительские таланты и столичная прописка, моя дорогая, вовсе не гарантируют наличие журналистских данных. Но, к счастью, у меня они есть, потому публиковаться я начал еще в школе. Справедливости ради скажу, что отец составил в свое время некую протекцию, и меня взяли в приличное издание. Но и там нужен талант и работоспособность, одной протекции, сама понимаешь, маловато.

– А ведь я нашла твои статьи в интернете, – призналась Алиса, продвигаясь к выходу, – не удержалась, стало любопытно. Шеф назвал тебя столичной «акулой», вот я и хотела понять, что это значит.

– И что же это значит? – выходя из трамвая первым и подавая девушке руку, спросил Борис.

– Только то, что тебе лучше на язык не попадаться. Вернее, на карандаш, – засмеялась она. – Ты очень жестко пишешь, Борис, безжалостно.

– Зачастую тех, о ком я пишу, жалеть вообще не за что.

– Наверное… но все равно жестковато.

Разговаривать в спортзале, конечно, не получилось, Алиса относилась к спорту серьезно и отрабатывала так, что пот хлестал ручьем. Борис же немного «потягал железки», как сам это определял для себя, и решил, что с него хватит.

– Может, в кафе зайдем? – предложил он, когда они оказались на улице.

– По-твоему, я для того уродуюсь в зале, чтобы после него в кафе заходить? – устало улыбнулась Алиса. – Давай лучше просто пройдемся, воздухом подышим, сегодня хоть дождя нет.

«Бесцельно потраченное время, – с сожалением констатировал про себя Нифонтов. – Надо как-то ее разговорить».

Он начал рассказывать забавные случаи из своей практики, надеясь, что в ответ Алиса тоже коснется работы, и он сможет вырулить тему на то, что ему интересно, но девушка только заливисто смеялась над его рассказами и не говорила ни слова.

– Слушай, Элис, – пошел ва-банк Борис, – скажи мне как другу, а не как журналисту – есть хоть какие-то новости?

– Никаких, – твердо сказала она, и это было похоже на правду, но Нифонтов давно привык никому до конца не верить.

– По-моему, ты что-то скрываешь, это нечестно.

– А честно пытаться выудить информацию под грифом «секретно»? Я же тебе сказала – не разглашается. Да и нечего там разглашать, все по-прежнему. Четыре трупа… – и она осеклась, поняв, что сболтнула лишнее. – Боря! Боря, я тебя очень прошу – не пиши об этом, слышишь?! – вцепившись острыми ноготками в его руку, попросила она.

– То есть трупов уже четыре? – пропустив мимо ушей ее мольбу, уточнил Нифонтов. – И что же не чешется полиция? Совсем никаких мер?

– Да не знаю я! Правда, не знаю! Шеф теперь двери на ключ запирает, когда к нему Каргополова приходит, совещаются шепотом, что ли…

– А кто четвертый, не знаешь?

– Кажется, какой-то врач.