Игра в кубики

Когда двое полицейских вели ее в спецмашину, а затем захлопывали за ней металлическую дверь, она думала только о том, что может никогда больше не увидеть женщину, заменившую ей мать.

Журналист

Снова болела голова. Сколько Борис себя помнил, столько и страдал мигренями, порой выключавшими его из жизни на сутки-двое. Сперва ему не верили – мол, откуда у семилетнего мальчика мигрени, но когда он впервые потерял сознание на уроке, школьный врач настойчиво порекомендовала обследовать его. И начались бесконечные больницы, санатории, врачи, обследования. Точного диагноза так и не было, зато было сказано, что «мальчик нервный, впечатлительный, истеричный, к нему нужен особый подход». Эта фраза очень понравилась Борису, и он понял, что такое состояние делает его особенным, не таким, как другие. У него есть Тайна, которую он скрывает от всех, и это тоже выделяет его из массы одноклассников.

Со временем Нифонтов превратился сперва в красивого подростка без свойственных этому возрасту «подарков» в виде прыщей, лоснящейся кожи и сальных прядей волос, а затем в не менее красивого парня, по которому сохли практически все девочки в школе.

Борис выглядел неприступным, чуть отстраненным, смотрел на всех свысока – он подавал большие надежды, учился в Школе молодого журналиста, писал заметки в популярный молодежный журнал. Он всегда был модно и дорого одет, родители не жалели денег и покупали все, о чем Борис только задумывался. Но головные боли никуда не ушли, наоборот – с каждым годом они становились все более интенсивными, а периоды между припадками порой критически сокращались."

"В такие дни Борис был вынужден лежать в зашторенной комнате, куда не входила даже мать, потому что любое движение воздуха только усиливало боль.

Мать… он так и звал ее – мать. Не мама, не как-то еще, только мать, словно она была виновата в том, что с ним случилось. Отца он не звал никак вообще, обращался обезличенно, старался избегать контакта. Как будто винил и его тоже.

Сегодняшнее утро началось с предвестников – сперва потолок номера расцветился радужными пятнами, а затем перед глазами замелькали мушки.

Борис чувствовал себя невероятно уставшим, болели все мышцы, но необходимо было срочно принять лекарство и попытаться купировать приступ.

Пошатываясь, словно пьяный, Борис дошел до валявшейся в кресле сумки и вынул таблетки, закинул три штуки в рот, запил водой прямо из бутылки и снова лег.

Зазвонил телефон, но Нифонтов не хотел нарушать едва улучшившееся состояние и трубку не снял. Звонок повторился, потом еще раз, и Борис, мысленно проклиная звонящего, нажал кнопку ответа, даже не взглянув на экран:

– Слушаю!

– Борис, это Алиса, – зазвучал в трубке веселый женский голос, – хотела напомнить про спортзал сегодня.