Игра в кубики

– Прокурору расскажи, – буркнула Полина, помешивая чай, – я и так не представляю, что он со мной завтра сделает, когда будет подписывать бумаги об освобождении. Мне ему больше предложить нечего, никакой альтернативы, а трупов уже пять.

– Слушайте, а вот кубики эти, – вдруг сказал Чумаченко и отодвинул от себя чашку, – вы в эту сторону не подумали? Может, в буквах какой-то смысл?

– Никакого, – Полина вздохнула и потянулась за салфеткой, стала складывать ее гармошкой, – я и так, и сяк крутила – нет, просто буквы, рандомные. Мне кажется, что смысл в самих кубиках, они будто символ, штрих – знаете, как крик. И это может идти из детства.

– А ведь ты права, – оживился вдруг Лев и даже встал из-за стола, – вам нужно узнать, мог ли при каком-то из убийств присутствовать ребенок. Ведь могло же такое быть? И тогда получается, что ребенок этот видел убийство Ноздреватого и его жены, потому и вырезает семьи тех, кто убил его родителей. У Ноздреватого были дети? – обратился он к ошарашенно смотревшему на него Чумаченко, и тот зажмурился.

– Не помню… много лет прошло, основное помню, а мелочи… но это ж выяснить проще простого!

– Лёва, ты гений, – произнесла Полина, глядя на мужа с восхищением, – как мне-то это в голову не пришло, не понимаю? Все ведь сходится – кубики, ребенок, детская травма, желание отомстить… Он и Пострельцева не тронул только потому, что хочет ему показать, каково это – остаться без родных, без тех, кого любишь.

Чумаченко поднялся:

– Ну, вот и договорились. Мне пора, уже поздно. План на завтра, я так понимаю, следующий. Вы пробиваете секретаршу и запрос делаете по составу семьи Ноздреватого, а я поеду к этой самой секретарше и попытаюсь у нее что-то узнать."

"– Алексей Максимович, вы на прокуроре бывшем сильно не акцентируйте, нам эти экономические дела не нужны, – попросила Полина, хотя на самом деле ей была очень интересна схема, по которой бывший прокурор получал деньги и умудрился ни разу нигде не засветиться, – у нас цель иная совсем, мы убийцу ловим.

– Понял, – коротко ответил Чумаченко, протягивая Льву руку, – если что – звоните в любое время.

…Уснуть Полина до утра так и не смогла.

Фельдшер

Это оказалось очень странное ощущение – выйти на улицу после стольких дней заключения.

«Надо же, а в фильмах не врут, когда показывают, как вышедший на свободу сперва поднимает голову и смотрит на небо, а потом зажмуривается и вдыхает полной грудью», – думала Вика, шагая к трамвайной остановке.

Ей хотелось как можно скорее попасть домой, как следует вымыться и поехать в больницу к тетке. Остальные вопросы отодвинулись на второй план, хотя, возможно, следовало бы подумать о том, как теперь выходить на работу, как общаться с соседями и коллегами – после таких обвинений и обыска.