Игра в кубики

Но жили они совсем скромно – по меркам сестры владельца водочного завода. Нет, она ничего не знала, не посвящал ее Никулин в свои дела, это точно, тут Пострельцев не соврал."

"– Да… – пробормотала Полина, закуривая новую сигарету. – Вот и мне так показалось. И сама Виктория только от меня узнала, как погибли ее родители, и что отец ее к заводу отношение имел – такое удивление не разыграешь, да еще в ситуации, когда сама в СИЗО не первые сутки. Значит, Негрич точно не при делах. Но – кто тогда?! Я уже мозги вывихнула…

Лев ободряюще потрепал ее по руке и встал:

– Предлагаю перерыв сделать. Давайте поедим, а потом еще подумаем.

– Кстати, Лев, а ты откуда знаешь про то, что киллера никакого от Котла к Репе не было? – вдруг вспомнил увлекшийся рассказом Чумаченко.

– Отец мой был близким другом Котельникова, хоть и не одобрял его вид деятельности. Но времена такие были – собственный бизнес приходилось оберегать от всех, и Котельников отцу здорово помог. Так вот отец мой говорил, что никогда бы Котельников… ну, и дальше все так, как ты и сказал. А отцу своему я верю.

– Понятно. Отец жив сейчас?

– Нет, умер год назад – инфаркт.

– Извини, – чуть нахмурился Чумаченко.

Лев не ответил, быстро накрыл на стол и позвал дочь, та прискакала на одной ноге, косо глянула на мать:

– Уроки проверишь?

– Да, сразу после ужина. Садись.

Ели молча. Полина старалась отогнать неприятные воспоминания о сегодняшнем трупе и о тех, что описывал Чумаченко, но картинки так и стояли перед глазами.

После ужина она просмотрела тетрадки дочери, выслушала стихотворения на английском и на русском и расписалась в дневнике.

– Ну вот, – удовлетворенно произнесла Инка, пряча дневник в ранец, – теперь учительница перестанет говорить, что моей маме не до меня.

Полина почувствовала, как вспыхнули щеки, но тут в комнату вошел Лев:

– Твоей учительнице надо бы поменьше рассуждать о том, чего она не знает. Твоя мама занята серьезным делом, от нее зависит, сможет ли твоя учительница по вечерам спокойно домой идти или будет оглядываться, не подкарауливает ли ее какой-нибудь хулиган с ножом в руке. А в дневнике и я могу расписаться. Все, в душ – и спать, маме надо еще поработать.

Полина посмотрела на мужа с благодарностью и, когда Инна скрылась в ванной, проговорила:

– Лёва… спасибо тебе…

– За что? – удивился он.

– За то, что понимаешь.

– Глупости. Иди, человек ждет, неудобно же.

Задержавшись в дверях, чтобы поцеловать мужа, Полина поспешила к гостю.

Чумаченко курил, открыв форточку, и смотрел во двор, где уже зажглись фонари.

– Странное время было, – произнес он, почувствовав, что Полина вошла в кухню, – еще вчера я шел на работу и знал, что к чему, а завтра уже не разобрать было.