Разрушительная игра

 – Это случилось много лет назад, и да, повлияло на мое отношение к Эльдорре, но прошлое не вернуть. Теперь уже ничего не поделать.

Мы снова замолчали, погрузившись в мысли, а потом я набралась смелости и спросила:

– Тогда почему ты согласился работать моим телохранителем? Если знал, что придется ездить в Эльдорру.

Задумчивость Риса сменилась ухмылкой.

– У тебя очень красивое лицо. – Ухмылка стала шире, когда я возмущенно фыркнула. – Не знаю. Думаю, тогда это показалось правильным.

– Мы всегда оказываемся там, где следует, – мягко сказала я.

Его взгляд встретился с моим.

– Может быть.

Он ненавидел Эльдорру, но не только согласился на эту работу, но и переехал сюда навсегда. Ради меня.

– Ну, – я выдавила улыбку, стараясь не слушать громкого стука собственного сердца, – надо ложиться. Завтра рано вставать.

Рис поднялся.

– Я провожу тебя до комнаты.

Мягкий скрип деревянных ступеней под ногами смешивался с нашим дыханием: учащенным у меня, глубоким и ровным у Риса.

Чувствует ли он искрящее между нами электричество? Или оно существует только в моем воображении?

Возможно, не только – когда мы дошли до комнаты, я не открыла дверь, а он не ушел.

Я покрылась мурашками – то ли из-за близости Риса, то ли из-за кондиционера в коридоре.

Даже когда тебя нет рядом, ты везде. В моей голове, в моих легких, в моей чертовой душе.

Его признание с парковки эхом пронеслось в голове. Мы не говорили о той ночи, но, возможно, слова и не требовались.

Взгляд Риса скользнул к моей груди. Я проследила за ним и впервые заметила, насколько тонка моя блузка. На мне был кружевной лифчик, но соски так затвердели, что четко виднелись сквозь два слоя тонкой ткани.

Мне следовало уйти, но раскаленный взгляд Риса пригвоздил меня к полу, стирая холод и оставляя глубокую, обжигающую боль.

– Ты сказала, что мы всегда оказываемся там, где следует? – Он провел рукой по моей шее, и сердце заколотилось о ребра с такой силой, будто вот-вот выпрыгнет из моей груди к нему в руки.

Я не могла вымолвить ни слова, но мне удалось слегка кивнуть.

Отяжелевший воздух ласкал меня, словно смелые прикосновения любовника, и в глубине души я понимала, что стою на краю пропасти. Одно неверное движение, и я упаду.

Вопрос заключался в том, хочу ли я спастись или удовольствие стоит возможной боли.

– Возможно… – пальцы Риса скользнули по моей шее и изгибу плеча. Я вздрогнула, кожа снова покрылась мурашками, – мне всегда было суждено найти дорогу к тебе.

О боже.

Из моих легких исчез весь кислород.

– Вам следует пройти в свою комнату, принцесса, – сказал он хриплым, мрачным, грубым голосом. – Иди в свою комнату и запри дверь.

Я покачала головой.

– Я не хочу."

"Что бы ни происходило, все было совсем иначе, чем в Коста-Рике.