Игра престолов. Битва королей

– Как прикажете, милорд. – Мейстер вышел. Тирион стал ждать, чувствуя, как уходят из него силы. Сколько же он пролежал здесь? «Серсея хотела, чтобы я спал вечно, но я ей такого удовольствия не доставлю».

Подрик Пейн вошел в спальню робко, как мышка."

"– Милорд… – Такой был храбрый в бою, а теперь снова притих. – Я хотел остаться при вас, но мейстер меня прогнал.

– Теперь ты… его прогонишь. Слушай. Говорить трудно. Принеси сонного вина. Не макового молока. Сонного вина. Пойди к Френкену. Не к Баллабару. Пусть приготовит… при тебе. – Под метнул взгляд на лицо Тириона и тут же отвел глаза. Ну что ж, вряд ли его можно винить за это. – Моя охрана, – продолжал Тирион. – Бронн. Где Бронн?

– Его посвятили в рыцари.

Даже хмуриться и то было больно.

– Найди его. Приведи сюда.

– Хорошо, милорд.

Тирион стиснул руку Пода.

– Сир Мендон?

Мальчик сморщился.

– Я н-не хотел его у-у…

– Ты уверен? Он мертв?

Под переминался с ноги на ногу.

– Утонул.

– Хорошо. Не говори никому. Про нас с ним.

С уходом оруженосца Тириона оставили последние силы. Он лег и закрыл глаза. «Может быть, мне снова приснится Тиша. Как-то ей понравилось бы мое лицо теперь?»

Джон

Когда Куорен Полурукий велел собрать ему топлива для костра, Джон понял, что конец близок.

«Хорошо будет согреться, хоть ненадолго», – подумал он, рубя сучья сухого дерева. Призрак сидел и смотрел на него – молча, как всегда. «Будет ли он выть по мне, когда я умру, как выл волк Брана, когда тот упал? Будет ли выть Лохматый Песик там, в Винтерфелле, и Серый Ветер, и Нимерия, где бы они ни были?»

За одну гору закатывалось солнце, над другой вставала луна. Джон кинжалом высек искру из кремня, и над костром заструился дымок. Куорен подошел, когда первый язычок пламени лизнул кору и сухую хвою.

– Робкий, как девушка в первую брачную ночь, – сказал он тихо, – и такой же красивый. Иногда забываешь, как прекрасен может быть огонь.

Джон не думал, что Куорен способен говорить о девушках и свадебных ночах. Полурукий, насколько было известно, всю жизнь провел в Дозоре. Любил он кого-нибудь? Праздновал ли свою свадьбу? Джон не мог спросить его об этом, поэтому принялся раздувать огонь. Когда пламя затрещало, он снял промерзшие перчатки и стал греть руки. Неужели поцелуй бывает столь же сладок? Тепло струилось по пальцам, как растопленное масло.

Полурукий, поджав ноги, сел на землю. Свет играл на его твердом лице. Только их двое осталось из пяти разведчиков, бежавших с Воющего перевала в серо-голубую каменную пустыню Клыков Мороза.

Поначалу Джон лелеял надежду, что оруженосец Далбридж запрет одичалых на перевале. Но, услышав далекий звук рога, все они поняли, что Далбридж погиб.