Игра престолов. Битва королей

Те, кто присягнет на верность Бейлону Грейджою как своему королю и мне как принцу Винтерфелла, сохранят за собой свои права и имущество, не потерпев никакого ущерба. Те, кто не сделает этого, будут истреблены.

– Ты что, рехнулся, Грейджой? – удивленно спросил юный Сервин.

– Он только пыжится, мальчик, – сказал сир Родрик. – Боюсь, Теон всегда был слишком высокого мнения о себе самом. Не думай, Перевертыш, что я буду ждать Робба, чтобы двинуться на Перешеек и разделаться с твоими сородичами. Со мной около двух тысяч человек, а у тебя, если верить слухам, не больше пятидесяти.

Семнадцать, если быть точным. Теон заставил себя улыбнуться.

– У меня есть кое-что получше людей. – И он поднял над головой кулак, подавая сигнал Черному Лоррену.

Винтерфелл был у него за спиной, но сир Родрик смотрел прямо на стену и не мог видеть. Когда подбородок рыцаря задрожал под пышными белыми бакенбардами, Теон понял, что он увидел. Нет, старик не удивился, с грустью отметил Теон, но страх налицо.

– На это способен только трус, – сказал сир Родрик. – Использовать ребенка… какая подлость.

– Знаю. Я сам отведал этого кушанья – забыл? Меня десятилетним забрали из отцовского дома, чтобы отец больше не бунтовал.

– Это не одно и то же!

– Верно. Веревка, которую носил на шее я, была не из пеньки, однако я ее чувствовал. И она натирала мне шею, сир Родрик, – до крови натирала. – Теон до сих пор не сознавал этого, но, произнеся, понял, что это правда.

– Тебе никогда не причиняли зла.

– Твоей Бет тоже не причинят, если ты…

Сир Родрик не дал ему закончить.

– Ядовитая гадина. – Лицо рыцаря побагровело под белыми бакенбардами. – Я дал тебе случай спасти твоих людей и умереть хотя бы с видимостью чести. Мне следовало бы знать, что от детоубийцы хорошего ждать не приходится. – Сир Родрик опустил руку на меч. – Я мог бы зарубить тебя прямо здесь и положить конец твоим мерзостям. Клянусь богами, так мне и следует поступить.

Теон не боялся старика, но лучники и рыцари в строю – другое дело. Если дойдет до мечей, живым в замок ему уже не вернуться.

– Что ж, преступи свою клятву, убей меня – и увидишь, как твоя малютка Бет закачается в петле.

У сира Родрика побелели костяшки пальцев, но руку с меча он убрал.

– Поистине я зажился на свете.

– Не стану спорить, сир. Так как, принимаете вы мои условия?

– На мне лежит долг перед Кейтилин и домом Старков.

– А как же твой собственный дом? Бет – последняя у вас в роду.

Старый рыцарь выпрямился.

– Я предлагаю себя вместо дочери. Отпусти ее и возьми в заложники меня. Кастелян Винтерфелла, уж конечно, стоит больше, чем маленькая девочка."

"– Только не для меня. – (Благородный жест, старик, но я не такой дурак.) – И не для лорда Мандерли с Леобальдом Толхартом, спорить могу.