Игра

 – А потом я увидел, как ты лежишь голая в моей кровати, и захотел продолжать нарушать клятву снова и снова.

– Но это было важно для тебя, – виновато говорю я.

– Да, но… – Он продолжает поглаживать рукой мою голую кожу. – Это кажется более важным.

Он не поясняет, а я не заставляю. Какое-то время мы лежим, не торопясь присоединиться к вечеринке, которая уже началась, судя по гремящей во всем особняке музыке.

– Как ты съездил в Нью-Йорк? – После Рождества он провел несколько дней в Манхэттене с Дином и его девушкой.

– Было прикольно. Брюинс играл с Айлендерс, и Гарретт провел нас на трибуны. Охрененная игра.

Я провожу пальцами по его волосам.

– Вроде все твои волосы на месте, – дразню я.

– Гель мешает мне их выдергивать.

– Что тебе нравится больше: смотреть хоккей вживую или играть в него?

– Естественно, играть, – отвечает он без промедления.

– Ты когда-нибудь играл перед такой же большой толпой, как в «ТД-Гарден»?

Хантер хмыкает.

– Никакой университетский стадион с этим не сравнится. Вот это было бы круто, да?

Я хмурюсь.

– Я никак не могу понять, почему ты не хочешь этим заниматься. По словам Бренны, тебя бы взяли к себе в мгновение ока. Она говорит, что если бы ты был заинтересован, то половина команд в лиге увивались бы за тобой после окончания университета. Но ты твердишь, что не заинтересован, и мне это непонятно. Ты сказал, что не хочешь быть знаменитым, но, мне кажется, причина не в этом. То есть, возможно, с этим тоже что-то связано, но в чем настоящая причина?

– В образе жизни, Деми. У меня проблемы с распущенностью.

– Нет, мне кажется, это тебе кажется, что у тебя проблемы с распущенностью, – поправляю я. – Судя по тому, что я видела, ты не пьянствуешь, у тебя нет каких-то сексуальных зависимостей, влияющих на обычную жизнь, ты не принимаешь наркотики. Ты очарователен, поэтому легко справишься с интервью и пресс-конференциями. Так чего же ты на самом деле боишься? – спорю я.

Хантер долго молчит, рассеянно поглаживая мое плечо. Когда он наконец заговаривает, у него жесткий голос:

– Если я тебе расскажу, ты пообещаешь не насмехаться надо мной? Не осуждать меня?

Я чуть не смеюсь, но осознаю, что он серьезно. Поэтому я отвечаю своим самым нейтральным тоном:

– Я обещаю, что не буду над тобой насмехаться. И я бы никогда не стала тебя осуждать, Хантер.

– Ладно. – Он глубоко вдыхает, и у него поднимается грудь. – Я боюсь, что буду изменять, – признается он.

– Что изменять?

– Нет, изменять в другом смысле. – Он медленно выдыхает. – Все эти выездные игры, гостиничные номера и бары, все эти женщины, набрасывающиеся на меня. Я знаю, что у меня нет зависимости от секса, но во мне гены моего отца, а у них не лучший послужной список.

– Твой отец – нарциссист. А ты нет. – Я успокаивающе целую его в плечо.