Игра в наперстки

Она встала и, тяжело переваливаясь, подошла к небольшому старинному секретеру. Достала оттуда папку с бумагами и протянула их Льву.

– Можете посмотреть, но эти документы конфиденциальны.

Гуров пролистал бумаги и кивнул.

– Мы давно это обсудили. У меня есть счета и хватит денег, чтобы обеспечить нашего ребенка. А свои деньги мой муж переводил на счет этого детского дома на Сахалине. Через левые счета. Их невозможно отследить. Кроме того, вы же знаете его кличку в девяностые, да? Наверняка читали личное дело.

Гуров не стал говорить, что он не просто читал личное дело Сени Сахара, а еще и был в это время на Сахалине.

– Он выкупил этот завод.

– Мило. Ностальгия замучила?

Олеся вздохнула:

– Извините, я немного устала. У вас есть еще вопросы?

– Да. Это стандартный вопрос: не замечали ли вы что-то странное в его поведении в последнее время? До того, как он уехал на конвент. И часто ли он ездил на такие мероприятия?

– Часто. Да, он хотел открыть фонд для начинающих писателей и поэтов. А по поводу странного… Да вроде бы нет. Хотя ему стали часто сниться кошмары. Но это было связано с тем, что у нас будет ребенок. Муж боялся. Он просто боялся будущего, каким оно будет у нашего малыша. Но мне кажется, что все мы такое поколение. Тревожное.

– А он, случайно, не стал вести блокнот? И записывать туда все хорошее, что происходило с ним за сутки?

Олеся кивнула:

– Это не в последнее время. Он вел такой блокнот уже год. Да, около года. Позади вас тумбочка, можете посмотреть, они все там.

Лев повернулся, открыл тумбочку и увидел, что там лежала стопка одинаковых блокнотов в твердой обложке. И это был след. Уже трое вели такие блокноты.

– Я могу взять последний блокнот? Если там нет ничего личного.

– Личное он записывал в телефоне, – чуть улыбнулась Олеся. – Тут только хорошее. Да, можете взять, конечно, особенно если это поможет найти его убийцу.

– А где еще он любил бывать? Работать? Может быть, где-то в городе было любимое кафе? С кем еще я могу поговорить о вашем муже?"

"– У него было очень строгое расписание. Утром он вставал и гулял по городу. Час. Если погода была хорошая, то два. По пути заходил в кафе около нашего дома и приносил кофе. У нас дома была кофеварка, но этот утренний кофе из кафе был нашим особенным ритуалом. Потом мы работали, каждый делал свое. Если у меня были переговоры, то он либо работал дома, там, где его настигало вдохновение, либо уходил писать в кафе.

– Какое кафе?

Олеся дала адрес и объяснила, как туда дойти.

– Хорошо. Понял. Не получал ли он каких-либо «приветов из прошлого»?

– Нет. При мне – нет.

– А почему вы не называете своего мужа по имени?

Олеся улыбнулась:

– Так завелось. Я никогда не звала его по имени. У нас были друг для друга прозвища. Я была его Звездочкой.