Игра на одевание

Так что поедем мы, Илья… По батюшке как?

– …Игоревич, к родным Екатерины Мельниковой. По дороге расскажете, что знаете о погибшей и ее окружении. У вас в городе убивают женщин, так что на осмотр достопримечательностей и отмокание в гостиничной ванне времени нет.

Гуров привык, что люди, даже неробкого десятка, пасуют перед ним. Однако Юдин остался спокоен:

– Тогда ваше знакомство с нашим древним городом начнется с морга. Семья убитой Мельниковой сейчас там. Они попросили у танатологов разрешения побыть с ней. Вам понадобится надушенный платок, «Звездочка» или нашатырь?

– Обойдусь. Машина-то где?

В отличие от коллег, Армине часто действовала по наитию. Ей вообще нравилась фраза психиатра Миранды Грэй, которую играла Хэлли Берри в «Готике»: «Логику часто переоценивают». Поэтому, отправившись по заданию Крячко в уютную квартиру-студию, она рассчитывала «слышать землю». Этому ее научила бабушка в Армении. Принадлежавшая к древнему роду виноградарей, она знала, что иногда нужно просто довериться природе и дать времени и солнцу, наливающему ягоду сладостью, делать свое дело. Трудолюбивый наблюдатель всегда побеждает торопливого деятеля. И Армине надеялась, ее не подведет внимательность, выработанная часами изучения мест, где произошла трагедия.

А в квартире Вороновой было на что посмотреть. Хозяйка самостоятельно оформила ее в стиле прованс: на фоне жизнерадостных светло-желтых обоев парили большие окна с белыми рамами под легкими льняными занавесками и выделялась маленькая репродукция безмятежных «Ирисов» Винсента ван Гога. На старинной, слегка потертой мебели стояли толстые ванильные свечи и фотографии родителей и тети Ольги в состаренном багете, открытка из мелованного картона, на которой Сумасшедший Мартовский Заяц озабоченно сверялся с карманными часами на цепочке, прежде чем увлечь любопытную Алису в Страну чудес, и большой флакон духов Antonio Maretti, где несмело, но вдохновляюще звучали персик, цитрусовые и жасмин.

В резном шкафу было много спортивной одежды, маек со всевозможными принтами, пара лавандовых, как в фильме «Мария-Антуанетта» Софии Копполы, кед, широкая шаль из шелка и шерсти с расписанным вручную узнаваемым узором Louis Vuitton. Последним висело платье без рукавов, со сборчатым вырезом, который открывал плечи и шею, сшитое из невесомого светло-серого шелкового крепа с розоватым отливом. Далекая от моды Армине помнила его старомодное название «пепел розы» по любимому ее мамой культовому мини-сериалу восьмидесятых «Поющие в терновнике». Оно было слишком роскошным для нарядов Вороновой и слишком винтажным для Petit Trianon. «Оно свадебное! – догадалась Армине.