Иди за мной (СИ)

Мар Григор дождался, когда она поднимется в комнату, и под нашими окнами устроил для неё серенаду. Он вложил в песню всю душу, старательно выводил рулады, но пел безобразно. Громкостью голоса и приятностью исполнения мар Григор мог посоперничать с рыком голодного льва, криками обезьяны-ревуна и испуганной лисицы вместе взятых. Тови морщилась от каждого фальшивого звука, я забилась в угол, Амелии поплохело. Её шок от такого исполнения, мар Григор принял за восхищённое удивление, попытки урезонить — за ложную скромность, о чём поспешил всем сообщить, и радостно удвоил усилия. Амелии, а также всей округе, пришлось выслушать всю песню до конца, а потом ещё раз. После чего наступила благословенная тишина. Надеюсь, тяжёлые сны никого не мучили. Зарядку сегодня отменили, но за завтраком мы все хорошенько поупражнялись в остроумии, обсуждая певческие таланты мара Григора.

Рофальд настоял, чтобы все были вооружены. Нам, девушкам, дали по узкому ножу в кожаных ножнах. Амелия долго вертела их в руках, а потом заявила, что нож не подходит к её наряду, чем вызвала взрыв сарказма и иронии у Лариона. Сам же он, одетый в великолепную шёлковую рубашку со множеством пуговиц и свободные брюки, вооружился длинным, наверное, фамильным, кинжалом, украшенным драгоценными камнями и сложной гравировкой. Я покачала головой, а вроде говорили, что не хотели бы к себе лишнего внимания.

Картину дополнял Рофальд в своей иноземной, непривычного покроя одежде из грубой кожи, вооружённый кинжалами, коротким луком в налучи и колчаном со стрелами на бедре. Совершенно не привлекает взгляды окружающих, вот нисколечко. Как и девицы в подпоясанных на талии коротких рубашках поверх широких брюк, с загадочным видом шушукающиеся и хихикающие в углу.

Кит, снова спокойный и приветливый, в простой льняной рубашке, полотняных штанах, заправленных в высокие сапоги, единственный из них, кто хоть как-то мог сойти за местного.

Походные мешки в этот раз были намного тяжелее, но по силам каждому, за этим строго следил Рофальд. Поэтому, как ни огорчалась Амелия, ей пришлось отказаться от идеи тащить громоздкие книги с собой.

Между беготнёй и суматохой перед отправкой, я улучила минутку, потискала Рыжика на прощание. Не забыла и про щенка: улизнула в сарай и чмокнула его в чёрный носик.

Мы распорядились куда переправить вещи, которые не смогли взять с собой, и тепло простились с Орсо и его женой. Они глубоко поклонились Лариону и Товианне, кивнули нам. Мар Лиген чуть ли не плакал, настолько ему не хотелось расставаться с щедрым на чаевые Ларионом. Да и чета Орсо была заметно расстроенной. Всё-таки Ларион снимал у них лучшие комнаты и не скупился на оплату. К тому же любезное отношение к ним знатных особ оставило им сильное впечатление.