Иди за мной (СИ)

Тонкий шёлк не прятал от глаз все достоинства фигуры и придавал Лиатрис притягательности и женственности. Не думал, что платье и туфельки на каблучках так меняют человека. Сжечь бы её старое платье… Я мог бы купить ей тысячу новых, каких пожелает. Мог бы забрать с собой. Я мотнул головой, отогнал непрошенные мысли.

За столом Трис успокоилась и перестала волноваться. Ровно до того момента как Амелии вздумалось утащить её на середину зала и обучить танцам. Любит Амелия учить. Не важно кого, не важно чему. Из Трис получилась хорошая ученица. Я с удовольствием глядел, как грациозно двигалась её изящная фигурка. Плавные изгибы тела, подчёркнутые струящимся платьем, будоражили. Я был так поглощён, не сразу заметил, то Ларион тормошит меня.

— Ты уснул? Спишь с открытыми глазами, что ли?

— Ларион, посмотри. Девушки не должны сами себя развлекать. Я приглашу Амелию, а ты Лиатрис. — Я специально дразнил его. Едва заметное недовольство отразилось на его лице. — Или наоборот. Я приглашу Лиатрис, а ты не давай Амелии скучать. Впрочем, если ты не хочешь танцевать, я думаю, Амелии с удовольствием составит компанию вот тот молодой человек. Он так неотрывно на неё смотрит. Это мар Григор, если не ошибаюсь? — Ларион уже лопался от злости, но лица не терял. — Мне показалось, или ты чересчур переживаешь из-за внимания других к Амелии? Я только предполагаю, но возможно, ты слегка не равнодушен к ней. А может даже…

— Нет! Не произноси этого. — Ларион резко оборвал меня на полуслове. Он побелел. — Я запрещаю тебе говорить об этом. И думать тоже запрещаю. Пока не получишь от меня письменного разрешения, заверенного самим королём! — Он помолчал, потом добавил уже спокойнее. — Вся эта сентиментальность не для меня. Никогда не соглашусь быть влюблённым дураком, не могу допустить такую оплошность. Но ты прав, мы обязаны пригласить наших очаровательных спутниц. Не следует им скучать без кавалеров.

Ларион направился к танцующим. Я усмехнулся, он уже влюбленный дурак и даже не замечает. Ларион, с малых лет привыкший к всеобщему вниманию и благоговению перед его благородным происхождением, в последнее время с трудом переносил своенравие Амелии, хоть они и дружны с раннего детства.

Музыкантов я попросил сыграть вальс. С этим танцем, скорее всего, Трис знакома. Будет проще. Когда я приблизился, Лиатрис резко обернулась, чем выдала своё волнение. Не давая ей опомниться, я подал руку и сжал в ладони её тонкие бледные пальчики. Притянул Трис поближе в нарушение всех правил вальса. В свете свечей её большие глаза отражали восторг. Она столько лет жила, где там она жила… на постоялом дворе со строгой хозяйкой, как в коконе, а теперь выбралась на свободу. Не удивительно, что ей всё в новинку.