Иди за мной (СИ)

Стала шёпотом напевать колыбельную.

Спи, цветочек, засыпай.

Сладких снов мне пожелай.

Тихий сон к себе мани.

Успокойся, тише, спи.

Ночь вступила на порог.

Засыпай скорей, дружок.

Звёзды на небе зажёг.

Фея, яркий светлячок,

Осветила наш чертог,

Отдохнуть в очаг прилёг.

Спи, цветочек, засыпай.

О приятном помечтай.

Сладко ноченьку проспи.

Эту колыбельную мне пела мама перед сном, или когда я болела, грустила, чего-то боялась.

— Золотой единорог звёзды на небе зажёг… — И я выбралась на шаткий карниз.

— Фея, яркий светлячок… Непослушный огонёк… — Я прижалась к старым шершавым доскам и тихо-тихо спустилась вниз по обрешётке.

— Спи, цветочек, засыпай… — Мои ноги коснулись земли.

«Я это сделала? Не могу поверить!» Я ошалела от смеси страха, радости, ужаса, изумления и несколько мгновений стояла как вкопанная. А потом пустилась бежать. Так быстро как никогда в жизни. Двор, калитка в заборе, канава у дороги промелькнули и пропали, а я неслась вперёд. Казалось, меня вот-вот схватят, потащат обратно. «Ильва будет таращиться своими рыбьими глазами и безобразно кричать. Может, даже ударит. А потом противный Теодор, свадьба и мясная лавка до конца жизни». Эти мысли толкали меня вперёд. Подгоняли не хуже кнута. Я неслась как молодой вилорог, пока первые деревья Леса не скрыли меня от посторонних глаз. Я тяжело дышала, хватала ртом воздух, но продолжала двигаться вперёд. Лес — мой друг, мой страж, мой хранитель: зайду достаточно далеко, и никто не сунется сюда за мной.

Я шла уже несколько часов. Тяжёлые ботинки тихо ступали по мягкому мху. Синий прохладный полумрак окутывал деревья и сливался с хмурым утренним небом. До Иданвера день пути хорошим шагом, к вечеру должна добраться.

Даже не представляю, какой переполох подняла Ильва, когда утром меня не обнаружила. И Теодор, наверное, уже приехал. Я засмеялась — так легко и свободно было на душе.

Далеко вглубь Леса я не заходила, поэтому животных не опасалась. На окраине Леса крупного зверья не попадалось, так, привычная мелочь. На привале после полудня к моей скромной трапезе присоединились две птички — мама и птенец размером с саму маму. Птенчик деловито выискивал крошки, повторяя за родительницей.

— Учись, желторотик, учись, птичья мама плохого не посоветует, — наставляла я пернатого.

Пичужки меня совсем не боялись, значит, уже знакомы с людьми: где-то рядом человеческое жильё.

К вечеру ноги стали как каменные и едва поднимались. Всё-таки не получилось за день добраться до Иданвера, сказалась усталость из-за бессонной ночи и тревог. Придётся ночевать в Лесу.

В неверном свете уходящего дня я собрала сухие ветки, кору, кусочки мха и обустроила костёр в небольшом овраге. В низине огонь не так заметен, а мне не хотелось привлекать ничьё внимание.