Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд (+ Бонус. Новый год у Тумановых)

- Мы ведь с тобой знаем, что мальчик ему неродной, - придерживаю ее за талию, стоит ей покачнуться. Агата импульсивно упирается коленом в диван между моих вальяжно разведенных ног. Опасно.

- Есть узы крепче кровных. У них семья. Счастливая, полноценная, разве ты не видишь? Он будет бороться за СВОЕГО сынишку до последнего вздоха. Твоего вздоха, судя по тому, что я видела в саду, - не упускает случая зацепить меня, а я цокаю предупреждающе. - Еще не поздно прекратить все это, Адам. Ты же сам видишь, плохая затея. Неправильная, - укладывает руки на мои плечи, упираясь запястьями. И в глаза заглядывает, ожидая отклика.

Она так близко, что чувствую ее дыхание. Сбивчивое, сладкое. Впитываю его, глотаю.

Ладони, выйдя из-под контроля, сами перемещаются с талии на упругие бедра, скользят вниз. К краю соблазнительного платья.

- То есть ему можно бороться за чужого ребенка, а мне за родного – нельзя? – продолжаю говорить как ни в чем не бывало, в то время как Агата застывает. - Дискриминация какая-то, - подытоживаю хрипло, потому что в этот момент пальцы нащупывают кружевную резинку.

Я готов взвыть от перевозбуждения. Чертовка в чулках? Это запрещенный прием. На хрена ей вообще чулки?

А-а-а, черт. Будь кто угодно… Абсолютно кто угодно на ее месте! И продолжение пошло бы совершенно по иному сценарию. Как фильме для взрослых. О-очень взрослых.

Но нет. Женщине с тройным табу не место в таком кино.

- Не передергивай, - Агата сбрасывает со своего идеального тела мои руки. И на том спасибо! Сам бы я не смог убрать. - Я другое имела ввиду, - одергивает платье, пряча край чулок. Но я успеваю лизнуть кружево взглядом.

Агата делает вид, будто ничего не произошло. Я дымлюсь весь, а она невозмутимо выпрямляется, неторопливо проводит по платью руками. От груди к бедрам. Дико хочу повторить этот путь, но только своими ладонями. И желательно без лишней ткани.

Так, мозги! Место, мать вашу!

Срочно вспомнить, зачем мы здесь!

- Плевать, - намеренно отталкиваю Агату словесной грубостью. - Материал я взял, - стараясь не привлекать лишнего внимания к натянувшимся брюкам, очень быстро достаю из кармана пакетик с застежкой, демонстрирую его содержимое. – Жвачки хватит же? – чертовка мрачнеет, но кивает. – Можем уходить.

- Не отступишь, значит, - каждый слог пропитан разочарованием, как смертельным ядом. И он меня отравляет, хотя мне должно быть все равно.

- Не в моих правилах отступать, - добиваю ее правдой.

Нельзя. Это единственный шанс. Судьба не дала мне иного выбора.

Искренне молюсь, чтобы Илья оказался не моим. И не только потому, что ничего не чувствую к нему. Я и не должен, как сказала Агата. Дети в принципе не мое. И не потому, что Никиту испугался. Пара звонков нужным людям, определенная сумма денег – и сын мой.