Идеальный сын

– Доктора? Мама, он не доктор, он следак. Но видишь, он нас обеих обманул.

Дверь распахивается, я вздрагиваю, и от напрягшихся мышц боль в очередной раз расходится по телу. Всеми рецепторами, сознанием я жажду морфина, с ним не будет ни боли, ни этой палаты.

С Сэндлером заходит низкорослый медбрат, которого я до сих пор не видела, заносит поднос с чашками и шоколадными галетами. Под мышкой у него коричневый конверт А4.

Сэндлер подходит к креслу, в котором и сидел все часы нашего разговора. Медбрат ставит поднос на стол. Когда он выходит, за ним плотно закрывается дверь, но на долю секунды до этого я вижу Джейми.

Мимолётом мелькнули блондинистые кудри, и сам он пронёсся мимо, поспевая за медбратом. Но это точно Джейми. Наш малыш здесь, в больнице.

Сердце бешено стучит в груди. Рана так дерёт, словно швы вот-вот разойдутся, но, Марк, я его видела. Видела Джейми. С ним всё хорошо!

Дверь закрывается с щелчком, и я перевожу взгляд на Сэндлера. А он смотрит прямо на меня, изучая, что написано у меня на лице.

– Надо было сказать. – Я со вздохом закрываю на миг глаза. Как давно уже они отыскали Джейми и привели сюда? – Надо было сказать, – повторяю я, – что Джейми вы нашли.

Сэндлер кивает, но ничего не говорит и вместо ответа поворачивается к маме.

– Миссис Гарфилд, я до сих пор вёл записи наших бесед с Тесс, и с вашего позволения хотел бы вести их и в дальнейшем.

– Хорошо. – Голос мамы дрожит, и она снова достаёт платок. Меня вдруг обуревает порыв вырвать его у неё из рук, бросить на пол. Это мне надо плакать. Меня ударили ножом. Меня здесь заперли. А мама пусть идёт, за Джейми смотрит."

"Гляжу на Сэндлера. Когда он сидит в кресле, его сутулость не особо заметна, но и так он такой великан, что комната даже кажется меньше. Выражение его лица понять невозможно. Часами мы говорили, днями, а всё без толку. Почему он не сообщил мне, что Джейми в безопасности?

– Кто вы такой? – спрашиваю я. – Маме вы сказали, что врач. Почему же мне не сказали, что Джейми нашёлся?

– Я врач, Тесс. Психиатр. Вы решили, что я полицейский, но я сам вам этого не говорил. Я не разубеждал вас, чтобы, заручившись вашим доверием, вас выслушать.

– Чего? – качаю головой. – Не верю. Мам, не слушай его.

– Тереза, прошу тебя, не надо.

Резко перевожу глаза на мамино лицо. В глазах у той слёзы, а руки так трясутся, что трость так и ходит из стороны в сторону.

– Зачем вы мать привезли? Видите же, ей больно.

– Мне очень жаль, что пришлось так потревожить вашу маму, Тесс, но я ей вчера позвонил, объяснил суть дела, и она сразу заявила о готовности приехать.

– Что ж, объясните тогда и мне.

– Конечно, – кивает он.

– Ну и заодно, может, объясните, почему у вас тут как ни в чём не бывало разгуливает Шелли, а я сижу в палате.