Идеальный сын

– Ну нет, – гогочет Джейми, закрывая глаза ладошкой, но расставляя пальцы, чтобы подсматривать, – ну кому такое сделать захочется?

Бросаю взгляд на экран. Там кто-то в ужасный шторм забирается на крышу. По комнате разносится закадровый смех. Что сейчас произойдёт, понятно, но Джейми весь дрожит от хохота.

В том, что семилетний мальчик со смеху покатывается, глядя на чужую беду, есть что-то ужасное. Но мне всё равно. Я и не обращала внимания, как не хватало мне сыновнего смеха, тех чувств, что я испытываю, его слыша, – будто вокруг летний день, будто я встретилась со старыми друзьями. Не замечала я, как мне этого не хватает. Не стало тебя, и какие-то части меня и Джейми в тот день умерли вместе с тобой.

А потом краем глаза я замечаю движение. Всего мгновение: в саду вспышка света пронзает сплошную темноту. Но у меня по коже бегут мурашки, а улыбки как не бывало. От гладильной доски перемещаюсь к окну.

Сквозь одиночные ставни внутрь проникает промозглый воздух. Снаружи всё как смоль, будто носом упёрлась в чёрное зеркало. Вижу, как отражается в стекле свет лампы, диван, Джейми, смотрящий телевизор. Вижу своё лицо – выпирающие скулы, которые я сама-то не узнаю, пустые глаза вперились во тьму.

Тело непроизвольно начинает трястись, я быстро отхожу.

Уже почти снова встала за гладильную доску, как вдруг – опять вспышка, на секунду зажигается белый свет, может быть, фонарика, может быть, телефона, освещая верёвочную лестницу, ведущую в дом на дереве, и силуэт, стоящий за ней.

И тут звонит телефон.

Глава 40

Я замираю, не смея дышать. Телефон замолкает на четвёртом гудке, как раз перед тем, как включился бы автоответчик.

Единственное, что двигается во всём моём теле, – это глаза. Напряжённо осматривают сад, пытаясь найти подтверждение тому, что моё бешено колотящееся сердце уже знает: у меня в саду незнакомец, который за нами следит.

От этой мысли я решаю действовать и бегу по коридору, шлёпая тапочками по полу. В доме темно так же, как снаружи, и я больно ударяюсь бедром о столик, но не останавливаюсь. Все мои мысли – о боковой двери, которая вот-вот распахнётся настежь, и в наш дом ворвётся незнакомец в чёрной бейсболке.

Трясущимися руками проверяю: заперто. Я и запирала. Облегчение наполняет тело. Делаю судорожный глоток воздуха – хоть бы сердце не так колотилось, не мешало бы мне думать, что делать дальше.

Насколько легко залезть в дом? Тяжело ли вскрыть замок на боковой двери? Может, взять Джейми – и в машину? Кто это там снаружи? Наблюдает, ждёт. Зачем? Это же он, да?

Не в моих планах делать кому-то больно, – говорил он. Просто до полусмерти меня напугает.

Как бы мне хотелось быть смелее.