Идеальный парень

– А я обожаю пудинг с изюмом! Толстый, плотный, с пылу с жару, политый заварным кремом. Французы называют его «английским»!

Я все еще слишком сильно переживал из-за Оливера, но это не мешало мне время от времени украдкой поглядывать на него. Разумеется, он ни разу не посмотрел на меня, как будто боялся, что умрет из-за этого со смеху в столовой, названной в честь мертвого члена партии тори.

– Знаете, – спаси меня господи, как же мерцали его рассудительные глаза, – звучит очень здорово.

Лицо Миффи приобрело мечтательный вид.

– Я тут подумала и поняла, что хочу тарт.

Они это специально? Нет, они точно нарочно так себя вели.

Как бы там ни было, дальше завязался разговор о пудингах, с обменом забавными историями из детства и спорами о том, как лучше оформлять верх пирога: выкладывать слой теста или посыпать тертой крошкой. И этот разговор казался бесконечным. Но, по крайней мере, они беседовали на тему – точнее, эту тему предложил им Оливер, – с которой я был хоть немного знаком. И если бы я не был таким отвратительным типом, то высказал бы свое невероятно ценное мнение о том, в какой последовательности класть джем и крем на булочку. (Сначала джем, потом – крем.) К сожалению, я ничего такого не сделал и предпочел сидеть молча, стараясь не увязнуть окончательно в своем перевернутом пироге с ананасами.

Мы доели десерты, и я уже с облегчением вздохнул, надеясь, что вечер подошел к концу, но появился один из Джеймсов и принес сыр, потом – кофе, затем – бренди и, наконец, сигары. К тому времени все уже утомились от разговоров про пудинги, но Оливер упрямо старался вывести беседу на общедоступные темы. Я был уверен, что он хотел как лучше и даже после тех моих выпадов надеялся, что я снова включусь в общий разговор.

Но из-за всех этих историй с отцом, работой, судьей Мейхью и других моих сегодняшних проколов у меня просто не хватило сил отблагодарить его за это.

Глава 18

Через восемьдесят семь тысяч пятьсот шестьдесят четыре миллиарда часов нам, наконец-то, было позволено покинуть клуб «Кадваладар». Вечер прошел настолько ужасно, что я мечтал поскорее сесть в такси, тихонько доехать до дома, забраться под одеяло и сдохнуть. Но ведь все это было устроено только для того, чтобы меня смогли заснять среди представителей высшего света. А значит, едва мы вышли на улицу, как нас тут же окружила целая толпа из самых отборных папарацци и самых низкосортных журналистов.

Многочисленные вспышки фотокамер ослепили меня, и я замер на месте. Обычно у фотографов, желавших меня заснять, хватало приличия молча держаться поодаль, чтобы осторожненько запечатлеть, как я трахался с кем-нибудь за мусорным баком или блевал на парковке такси. Но здесь был совсем другой уровень внимания.