Идеальный парень

 – Тебе действительно хотелось бы доверить свою судьбу дюжине человек, которых не знаешь и которые не испытывают особого желания заниматься всем этим, в надежде, что одним из них окажется Генри Фонда[35]?

– В реальности жюри присяжных – это вовсе не одиннадцать узколобых недоумков и один ангел. И да, я скорее доверю свою судьбу нескольким людям с разными мнениями, чем одному-единственному, который расценивает закон как абстрактное понятие.

Я постарался принять задумчивую позу, хотя на самом деле просто сменил положение, поскольку моя левая ягодица начала затекать.

– Но разве ты сам не хочешь, чтобы закон рассматривали как абстрактное понятие? – Как там звучала та фраза в «Блондинке в законе»? – Разве Сократ не говорил, что «Закон – это разум, свободный от страсти»?

– Вообще, это говорил Аристотель. И он ошибался. То есть в чем-то он был прав, но закон – это еще не все правосудие.

У Оливера был ужасно напряженный вид. Честно говоря, он всегда выглядел лучше большинства среднестатистических мужчин. Но когда он начинал с такой страстью рассуждать о всякой ерунде, его глаза загорались и рот так интересно кривился, что в моих глазах он становился чуть ли не суперсекси. Но я, наверное, заметил это в самый подходящий момент, потому что, пока наблюдал за тем, каким он может быть привлекательным, он точно обратил внимание на то, что я вел себя, как кусок дерьма.

– О? – глубокомысленно выдал я, не глядя в его сторону.

– Дело в том, что суды присяжных состоят из разумных людей, и пока ты не успел мне возразить, я хочу сказать, что большинство людей обладают достаточным разумом, чтобы понять, заслуживает подсудимый наказания или нет. Буква закона – это в лучшем случае половина дела. Вторая половина – сострадание.

– Ничего смешнее в жизни не слышал.

Наверное, я хотел сказать: «Ничего очаровательнее в жизни не слышал». Но я не мог признать свою ошибку и теперь сожалел об этих словах, потому что Оливер вдруг резко закрылся от меня, как веер в руках рассерженной дрэг-квин[36].

– К счастью, я не нуждаюсь в твоем одобрении моих убеждений.

Отлично. Теперь мою самооценку обнулили со всех сторон: папа, один из наших спонсоров и Оливер. И то, что в случае с Оливером это было абсолютно заслуженно, не принесло мне облегчения.

– Все это ужасно интересно, – пропел тонким голоском Алекс. Я готов был поставить пятьдесят на пятьдесят, что, по его мнению, мы все еще говорили о барсуках. – Но лично я на месте того парня, который подсудимый, положился бы на мнение судьи. Ведь может же случиться так, что они окажутся из одного с ним круга, вы не находите?

Оливер улыбнулся ему беззаботной улыбкой.

– Конкретно в вашем случае, Алекс, полностью с вами согласен.