Идеальный парень

Мда, похоже, вечер предстоял долгий.

– Ты не поверишь, – сказал он, усаживаясь напротив меня, – но когда-то в этом месте выступал Марк Нопфлер[72].

– Почему, верю. Но мне все равно. К тому же, если честно, – ладно, я в этот момент солгал, но мне хотелось хотя бы немного позлить его, – я, кажется, не знаю, кто это такой.

Я его явно недооценил. Он понял, что я вешаю ему лапшу на уши, однако не преминул воспользоваться случаем и прочитал мне длинный, полный самолюбования монолог об истории музыкальной сцены.

– Когда мы с Марком познакомились в 76-м, они с братом нигде не работали, жили на пособие и планировали создать свою группу. И я пригласил их сюда, чтобы они послушали «Макса Меррита и Метеоры»[73]. Тогда это место называлось «Месяц», и здесь было то, что в наше время называлось туалетной тусовкой.

Была у моего отца проблема, точнее, одна из многочисленных проблем: он умел рассказывать так, что ты поневоле начинал его слушать.

– Что?

– Так мы называли жутко грязные концертные площадки, их было много по стране. Они ютились в пабах, на складах и тому подобное. Там можно было сыграть за пиво, чтобы заявить о себе, просто ради удовольствия. В те дни все так начинали. И я отвел Марка посмотреть на «Макса Меррита и Метеоров», хотел показать ему, что эти ребята вытворяли с двумя акустическими гитарами и синтезатором… И думаю, его это вдохновило.

– Дай угадаю, а еще ты сказал ему: «Ого, похоже, что ты попал в отчаянное положение».

Он улыбнулся.

– Так ты все же знаешь, кто он, раз вспомнил, что его группа называлась «Отчаянное положение».

– Да, верно. Имею некоторое представление."

"– Разумеется, теперь все иначе. – Он сделал задумчивую паузу, а потом отхлебнул свой «Напалм Аякса». – И, по правде говоря, в этом нет ничего плохого. Хотя в мое время крафтовый эль мы называли просто пивом. – И еще одна задумчивая пауза. – Потом в дело вступили крупные сети, маленькие пивоварни начали закрываться, все стало безликим и одинаковым. А теперь мы уже и забыли, с чего все начиналось, поэтому кучка двадцатилетних мальчишек пытается продать нам то, что мы просто не должны были когда-то отдавать. – Еще одна пауза. Он в этом деле был мастером. – Забавная это штука – маятник мира.

– Вижу, – спросил я, отчасти с искренним интересом, – ты уже придумал название для следующего альбома?

Он пожал плечами.

– Все зависит от твоей матери. От твоей матери и от рака.

– Так… мм… как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

– Я жду результатов теста.

Вот блин. На мгновение Джон Флеминг показался мне просто лысым стариком, пившим эль из бутылки с причудливой этикеткой.

– Слушай, мне… мне очень жаль. Наверное, это ужасно.

– Что есть, то есть. Зато это заставило меня задуматься о вещах, которые давно уже не приходили мне в голову.