Идеальный любовник

Шон вдруг осознал, что им все больше овладевает страх. Страх, который, как ему казалось, он не способен больше испытывать.

— Что они с ней сделали?

— Джек пытался столкнуть ее с лестницы, чтобы она потеряла ребенка. Моя сестра уцелела, но у нее сломана нога.

Страх Шона перерос в ужас.

— Когда врач моего отца пришел осмотреть ее, он обнаружил, что Эмерелд носит двойню.

Шоном овладело отчаяние. Он взглянул на Джонни с яростным недоумением:

— И ты оставил ее в таком положении?!

— Нет, сукин сын, это сделал ты!

Когда доктора Слоуна снова вызвали на Портмен-сквер, он никак не ожидал, что его позвали из-за еще одной сломанной ноги.

— Это просто эпидемия, — сухо заметил врач Уильяму Монтегью, мерившему шагами спальню и осыпавшему страшными проклятиями всех членов своей семьи.

Джек Реймонд то завывал от боли, то поносил на чем свет стоит слуг, сновавших вокруг, исполняя приказания. Когда Слоун заметил, что ему следовало бы брать пример с Эмерелд, которая с достоинством вела себя, ярость Джека обрушилась на него.

— Я собираюсь дать ему успокоительное, — сказал Слоун Уильяму.

— Это необходимо? — проорал тот. — Мне нужно, чтобы у него была ясная голова. Нам надо обсудить серьезные проблемы… дела…

— Придется подождать, — бросил доктор. — У вас будет достаточно времени для разговоров. Он еще несколько недель никуда не сможет выйти.

Эмерелд, которой и так уделяли не слишком много внимания, стала получать его еще меньше с тех пор, как за Джеком тоже пришлось ухаживать. Есть ей совсем не хотелось, что оказалось весьма кстати, потому что у миссис Томас совсем не оставалось времени для стряпни. И, покинутая всеми, Эмерелд осталась наедине со своими мыслями.

Страх перед неведомым будущим был невыносимым, поэтому она упрямо думала только о настоящем, уговаривая себя, что нечего размышлять о завтрашнем дне, пока он не наступил. Молодая женщина отдавала себе отчет, что перед ней открыты только два пути — либо позволить панике лишить себя здравого смысла, душевного здоровья, либо постараться справиться с ситуацией, насколько это в ее силах.

Сколько веков женщины рожают! Эмерелд понимала, что, будь у нее даже дюжина слуг, переносить боль придется только ей. Никто вместо нее этого не сделает. Она напоминала себе, что всю беременность чувствовала себя отлично. Тошнота по утрам оказалась временным неудобством, с которым удалось быстро справиться. Эмерелд знала, что обладает отменным здоровьем и сильным духом, и была уверена, что после рождения детей быстро восстановит жизненные силы. Нога больше не изнуряла ее острой пульсирующей болью, и она рассудила, что та заживает, как и положено.

Эмерелд разговаривала сама с собой и много молилась. Она просила о помощи, умоляла ниспослать ей силы и простить все ее грехи.