Идеальный любовник

Спустя минуту он выпрямился и голосом, ясно осуждающим ее за совершение двойного греха, произнес:

— Там не один ребенок. У вас двойня.

Глава 31

Монтегью мерил шагами гостиную в передней части дома, а Джек тяжело обмяк в кресле.

— Она рожает? — спросил Уильям таким тоном, словно ему не терпелось оставить позади этот унизительный момент.

— Нет, по моим подсчетам, ей осталась еще неделя. Может быть, больше, а может, и меньше.

Монтегью презрительно фыркнул, выражая свое отношение к ученому мнению доктора.

— Просто будьте здесь в этот момент, чтобы вы смогли убрать маленького ирландского ублюдка с Портмен-сквер!

— Я только что осмотрел ее, — сообщил ему Слоун не без злорадства. — На свет появится пара маленьких ирландских ублюдков.

Как только Слоун ушел, Монтегью сорвал свою злость на Джеке Реймонде:

— От тебя толку, как от козла молока. Уселся здесь, голову руками обхватил. Неужели ты не понимаешь, что О'Тул все это время вредил нам?

Слова Уильяма достигли отупевших от алкоголя мозгов зятя. Он ошалело выпрямился в кресле, пока до него не дошел смысл сказанного.

— Вероятно, О'Тул прав. Ты не мужчина!

Джек вскочил на ноги, эти слова ужалили его, заставив перейти в нападение.

— Ты, старая свинья! Это твоя дочь повела себя, как шлюха, так же как и твоя жена была потаскухой до нее! Это ты предал старого графа, ты предал своего партнера, ты спланировал убийство Джозефа О'Тула, ты отправил Шона О'Тула в плавучую тюрьму с искалеченной рукой. Что ж, с меня достаточно Монтегью на один вечер! — Джек стрелой вылетел из комнаты, а затем и из дома, изо всех сил хлопнув дверью.

Уильям уже достиг того предела, когда ярость выходит из-под контроля. Он кинулся в библиотеку и стал рыться в ящиках письменного стола в поисках коробки с пистолетами. К чертовой матери всех. Его зять оказался таким же никчемным, как и его сын. Ему придется самому позаботиться об О'Туле. Корабль ирландца бросил якорь на Темзе, и рано или поздно О'Тулу придется туда вернуться.

Эмерелд была потрясена. Лежа в кровати Ирмы Бладжет, она почти не обращала внимания на сердитые мужские голоса, долетавшие с другой половины дома. Острая, всепоглощающая боль в ноге отдавалась во всем ее теле. И все-таки она цеплялась за эту боль, не пыталась отвлечься, потому что боялась, что иначе еще большая боль в сердце убьет ее.

Шон это сделал. Он сделал это из мести. И что больше всего угнетало Эмерелд — она по-прежнему любила его и знала об этом. Она понимала, что истинная любовь навсегда. Как несказанно печально, что сердце Шона настолько переполнено ненавистью, что в нем не осталось места для любви. Ни к ней, ни к своим детям.

Ее руки ощупали живот. Как только она узнала, что малышей двое, ее любовь стала вдвое сильнее.